– И Дюба твой тоже!
Он посмотрел на неё с интересом.
– Послушай, вообще-то, сирые и убогие должны вызывать твоё сострадание. Твой благотворительный фонд…
– С каких это пор ты настолько погружаешься в среду? – с усмешкой парировала она.
Игорь Рутберг отставил стакан. Было два сценария: выглядела она сейчас довольно соблазнительно. Но следовало договорить.
– Забей! – предложил он. – Дюба не нуждается ни в твоей жалости, ни в твоём сострадании. Кстати, как и в моём. Это я его должник! Я помогу. А потом он уйдёт.
– Так сделай ему загранпаспорт, – предложила она. «Вот ехидна, – подумал Игорь Рутберг. – Но ей идёт. Идёт быть стервой. Только меня это больше не возбуждает». – Оплати швейцарскую клинику.
– С каких это пор? – Игорь Рутберг состроил печальную гримаску, но с трудом удержался от того, чтобы не засмеяться. – Когда это с тобой случилось?
– О чём ты, милый?
– О подкупе, любовь моя. Отгораживаешься от жизни баблом…
– Ой, только не надо, – усмехнулась она. И, кривляясь, добавила: – Когда это с нами случилось?! Нравоучительный пафос – не твой конёк.
– Знаю, – он весело смотрел на неё. – Но дай порепетировать: заседание Совета Федерации…
– Это ведь ты какие-то свои грехи отмаливаешь с этим бомжарой своим, – она не унималась.
– Не называй его так, не надо, – попросил он. От игривости в его тоне не осталось и следа. – Его зовут Дюба. Можно Игорем. Как меня. И он никуда не уйдёт. По крайней мере, до тех пор, пока я ему нужен.
– Может, ты женишься на нём?
– Прекрати, – сказал он. Но холод, если тот и мелькнул в его голосе, растаял. Глаза снова весело блестели. – Скоро всё закончится.
– Когда?
– Твоя удивительная манера ставить ногу на грудь, – пожаловался Игорь Рутберг. – Я не хочу ссориться, неужели не видишь?
– А я спрашиваю, сколько мне ещё терпеть вонь твоего дружка в доме?!
Он вздохнул:
– Любовь моя… У тебя есть прекрасный дом на Гарде. Я тебе предлагал купить на озере Комо, но ты сама его выбрала. У тебя и у мальчиков. А здесь – мой дом. И мальчиков. И Дюба – мой гость. Мы ведь когда-то так договорились?
– Ну и пожалуйста! – фыркнула она. – Оставайся со своим бомжарой.
Всё-таки не удержалась от драматизма. Развернулась и вышла вон, хлопнув дверью и оставив последнее слово за собой. А Игорь Рутберг показал ей язык. Эти навернувшиеся у неё слёзы – он уже привык – не то что игра, но и цена им – грош, так, выброс гормонов. Вернётся весёлая, спокойная и ещё более красивая. Вернётся ангелом.
– Ей скоро уезжать, – тихо подал голос Николай. – Вот и нервничает. Простите, Игорь Марленович…
– Ну да, – согласился Игорь Рутберг. Подумал и добавил: – Коль, лети в этот раз ты с ней, а не Митрохин.
– Как скажете, – отозвался Николай. – Но я там…
– Италия, весна… – Игорь Рутберг мечтательно закатил глаза. – Всё цветёт… отдохнёшь месячишко, ты заслужил. И мальчики к тебе привязались.
– Спасибо, Игорь Марленович, – сказал Николай.
– Не за что, дорогой, – ответил Игорь Рутберг. И подумал о Дюбе: вот как удивительно иногда всё может сложиться. Надо же, его ищет Ванга. Дюба был не в курсе нашумевших дел, так, только по слухам, но рассказал всё, как было.
– Похоже, я знаю её, тёзка, – с улыбкой кивнул Игорь Рутберг. Двумя движениями пальцев нашёл в своём телефоне фото; конечно, не из тех, которые нельзя было показывать, удивительно: скрытная Ванга не возражала против откровенных фоток, она вообще самая удивительная, – и повернул экран к Дюбе.
– Она, – признал тот и смущённо добавил: – Она не такая, как все. И она добрая.
– Да, – согласился Игорь Рутберг. – В курсе.
