Года три назад она вообще не особо увлекалась чтением. Довольствовалась модным кино, музыкой и выставками. Мелкой была. Но теперь она выросла. И продолжала оставаться воспитанной девушкой из хорошей семьи. На ней было аккуратное поло Hilfiger, из-под которого выглядывала светлая рубашка, и бледно-голубые джинсы, которые ей очень шли. Честно говоря, ей совершенно не повредил бы кусочек шоколадного торта. Из дорогих вещей у неё была только сумка. Никаких супербрэндов в рабочее время – это для лохушек. Честно говоря, проблема заключалась в том, что у них был девичий факультет, соотношение «один к десяти», и лохушки весьма активно атаковали немногочисленных умненьких и немного нудноватых сокурсников. Когда-нибудь она позволит себе огромный кусок шоколадного торта. И не только его.
Подумала, что и ей пора собираться. Раскрыла сумку, чтобы убрать туда первый роман о Телефонисте. Она не задумывалась о том, почему предпочитает бумажные книги. Точно не из-за пресловутого запаха типографской краски и вряд ли чтобы сигнализировать кому-либо о чём-либо. Просто нравилось, и всё тут.
– Я больше не мог наблюдать за вашими мучениями, – услышала она и подняла голову. Пожиратель торта поставил на её стол тарелку. Обычно в московских кафе порции скромные, но здесь кусок шоколадного торта был огромным. – Сами решите, что с ним делать. Можете не есть. Но предупреждаю: он очень вкусный. Бон аппети!
Посмотрел на часы и двинулся к выходу. На нём был мешковатый шерстяной пиджак без подкладки, старой кожи портфель «Луи Виттон» в руках и трёхдневная щетина на красиво очерченных скулах.
– Ну и ну, – усмехнулась она. – Спасибо, конечно, но я не ем сладкого.
– Очень вкусно, – весело повторил он, направляясь к выходу.
– Постойте, ну что вы делаете? Ну куда мне его теперь?! Вернуть придётся.
Он обернулся:
– Бедный торт, – сокрушённо вздохнул. – Он не заслужил такого.
– Вот и я про то, – но она почувствовала, что эмоция «оставьте меня в покое» сменилась. Взгляд пожирателя торта вдруг упал на её книгу.
– О-о! Смортю не Селин и не Уэльбек, – еле заметной насмешки, вероятно, и не было. – Неожиданное чтиво для такого места.
Она пожала плечами:
– Э-м-м, – хотела соврать: «чисто в научных целях», но передумала. Оказалось, вовремя.
– «Звонок», – его голос оживился. – Первая из четырёх. И на мой взгляд, самая лучшая.
– Вам… – она совсем слегка порозовела. – Нравится?
– Как ещё! – доверительно заверил он. – Крутой автор. Да. И это не просто триллеры. Точнее, вовсе не триллеры.
Теперь она усмехнулась. Девушка из хорошей семьи. Её даже звали Татьяной. А родители могли бы сперва крепко подумать, выбирая ей имя, учитывая, что они – Ларины.
– Лишь маскируются, – пояснил пожиратель торта свою неожиданную оценку жанра.
Она взглянула на него с любопытством. И стоило признать, конечно, что улыбка у него потрясная.
– Забавно, – обронила она. – Хотя и спорно.
– Ну, вероятно… Просто мнение, – посмотрел на часы. – Ладно, хорошего дня.
– Я тоже считаю, что «Звонок» – самая сильная, – неожиданно призналась она. – Нет, они все классные, конечно, но те уже… как бы…
Он снова развернулся к ней полностью, ткнул пальцем, словно указывая на слово, которое должно вылететь:
– Более профессиональные? Сделаны?
– Точно, – удивлённо согласилась она.
– Именно. Сделаны. Хотя хорошо.
– А… почему маскируются-то?
– В смысле?
Теперь и он глядел на неё с любопытством.
– Ох, простите, вы же, вероятно, торопитесь, – спохватилась девушка из хорошей семьи.
– Ну-у, – подумал, и опять эта потрясная улыбка. – Минут пятнадцать всё же есть, наверное. Позволите?
Указал на свободный стул за её столиком.
– Конечно. Присаживайтесь, – наконец широко улыбнулась ему. – Тем более, тут и торт ваш настойчивый.
Положил свой кожаный портфель на колени, потом понял, что вроде как отгородился от неё, поставил рядом. «Застенчивый? – мелькнуло у неё в голове. – Но если только самую малость».
– Торт… – посмотрел на тарелку с лёгким удивлением. – Я слежу за этим автором ещё с «Танцующих на крыше» – мощная вещь. Но и «Звонок» тоже.
– Совсем разные.
– Да, но внутри, в глубине – похожие. Этот Форель… Я, может, скажу сейчас странную вещь, но и то, и то – романы о любви. Он здорово проник в суть женского сердца.
– Ну, в «Танцующих…» ещё – она слегка смутилась.
– Говорю безо всякого пафоса, – только улыбка, в красивых глазах ни капли издёвки. – Он очень тонко и сочувственно понимает женщин. И очень деликатно изучает природу влечения женского тела и женского сердца. Здесь для него нет запретов.
Она усмехнулась. Хотела протестующе, но вышло как будто понадобилась пауза на обдумывание.
Пожиратель торта указал на её сумку, куда недавно отправился роман «Звонок».
– Как ещё понимает! Похлеще этих женских авторесс, у которых вместо… сплошные сопли, короче. А он… не как в известном фильме, а на самом деле понимает, чего хотят женщины. Загадку, поиск… право на эротизм, желание… Право на любовь. Право быть свободной, в конечном итоге! Можно сказать, Форель… он – друг женщин.
Она молчала. Глаза весело заблестели.
