Я встал и направился к двери. Думалось, что доктор Перстон-Смайт поднимется со стула и попробует меня остановить, но он лишь через плечо смотрел, как я открываю дверь. За дверью стояли трое мужчин в костюмах. Двое спрятали руки в карманы пиджаков, третий держал наготове наручники. Я закрыл дверь.
– Я арестован?
Кокс проигнорировал вопрос. Он открыл конверт из плотной бумаги и выложил на стол фотографию.
– Этот снимок сделан в Тигзирте шесть часов назад. Его проявили и час назад по каналам спутниковой связи переслали мне. Поэтому я оказался здесь, когда вы позвонили.
Кокс повернул фотографию, и я увидел, что на ней.
Я собственной персоной, завязываю шнурки и подозрительно смотрю на фотографа. На мне тот же льняной костюм, что и сейчас.
Кокс хлопнул ладонью по столу и заговорил куда громче:
– Я хотел бы услышать ответы на вопросы, которые уже задал, но особенно хочу понять, как, мать вашу, вы добрались из Алжира в Вашингтон, округ Колумбия, менее чем за шесть часов?
От громкого голоса я вздрогнул. На стене имелся выключатель, но яркое полуденное солнце лило из окна за спиной у Кокса. Незамеченным мне отсюда не выпрыгнуть. Такой вариант не исключался с самого начала. Я это понимал… Они знают о моих способностях?
Вспотели ладони, бешено забилось сердце.
– Я хочу поговорить с адвокатом.
– Вы не арестованы.
– Тогда я пошел.
Кокс подался вперед. Он с трудом сдерживал улыбку.
– Это вряд ли. Харрис! – громко позвал он.
За спиной у меня открылась дверь. Я посмотрел на Перстон-Смайта:
– Вы позволите им так поступить?
Тут Кокс улыбнулся:
– Доктор Перстон-Смайт – контрактный служащий АНБ. Кто, по-вашему, поставил нас в известность?
Я шагнул к письменному столу и порадовался, увидев, что улыбка сползла с лица Кокса. Пять свидетелей. Нужно, чтобы получилось эффектно. Я улыбнулся:
– Хочу сказать только одно. Надеюсь, вы доложите своему наверняка многочисленному руководству.
– Да, слушаю. – Кокс прищурился.
– Мы не угроза вашему миру, – объявил я и прыгнул.
Ни у Милли, ни в доме ее отца трубку не брали. Я счел это хорошим знаком. Доберись до них АНБ, агенты отвечали бы по телефону, чтобы попытаться заманить меня в ловушку. Из стиллуотерской квартиры я успел перенести бо́льшую часть своих пожитков, пока АНБ до нее не добралось. Я переправил самое важное – видеоаппаратуру, кассеты с местами для прыжков, деньги, одежду, бо́льшую часть книг. АНБ не шумело – на лестнице я их даже не услышал, – но у входной двери я построил башню из сковородок и кастрюль, и, когда дверь открылась, башня с грохотом рухнула. Я выпрыгнул из квартиры с охапкой книг.
Адрес квартиры я давал Лео Силверштайну и искренне надеялся, что АНБ не выбило его из Лео пытками. В заявке на получение паспорта стоял адрес офиса Лео. Если в качестве наводки АНБ не хватило паспорта, оставались похороны. Мистер Андерсон из государственного департамента тоже знал Лео, а заодно и Перстон-Смайта. Раз ко мне в квартиру АНБ проникло только в полночь, значит им пришлось вламываться в офис к Лео, чтобы добыть информацию.
Я всегда подозревал, что Билль о правах некоторые трактуют вольно.
Главным образом я беспокоился о Милли. Если АНБ придет по моим следам в Нью-Йорк к сержанту Уошберну, то сможет заполучить имя и адрес Милли. Сразу после прыжка из кабинета Перстон-Смайта я сообразил, что зря не позволил АНБ забрать меня и запереть в камеру. Зря в уборную не попросился и не прыгнул оттуда. Что угодно, кроме прыжка на глазах у АНБ.
Господи, только бы они не добрались до Милли!
Из Международного аэропорта Уилла Роджерса я снова позвонил в дом отца Милли в Оклахома-Сити. Трубку взяла она сама.
– Я тебя люблю, – проговорил я.
– Что случилось?
– Почему ты так думаешь? – Я откашлялся, не дав ей ответить. – Ты права. Кое-то случилось. Мы можем встретиться сегодня вечером?
– Ну, Дэви, сочельник же наступил. В день Рождества я уезжаю к маме, и моя мачеха бухтит, что я провожу больше времени с мамой, чем с ними. Тем более завтра я за тобой заеду, как мы договаривались.
Я не представлял, как быстро АНБ примет меры. Если они их уже не приняли.
– Помнишь, где мы с тобой ужинали, когда я впервые приехал к тебе в Стиллуотер?
– Ты имеешь в виду…
– Не говори название вслух!
Милли сообразила, почему я об этом прошу.
– По-твоему, телефон прослушивается?
– Не исключено. Надеюсь, что нет.
– С какой стати? Что случилось?
– Сама подумай.
Милли сделала глубокий вдох и проговорила:
– До праздничного ужина, ладно?
– Ладно.
Я намекал на «Стейк-хаус» у федеральной автострады № 35 на севере Оклахома-Сити. Мы там ужинали по пути из аэропорта на вечеринку в Стиллуотере.
– Когда ты поедешь в Стиллуотер?
Я не хотел упоминать Уичито. Если АНБ прослушивает телефон, они узнают, куда направляется Милли.
– Я собиралась выехать в девять.
– Давай встретимся… в том месте. Я буду ждать. Слежку мы заметим сразу – в день Рождества транспорта не так много.
Я услышал, как Милли сглотнула.
– Ладно.
– Милли, если до того дойдет… Если этот телефон не прослушивается, ты порвала со мной в день, когда тебе позвонила полиция, хорошо?
– Мы ведь почти поссорились.
