Наверху я заскочил в комнату охраны в расчёте на то, что там окажется выездной куратор — уж хотя б на территории телефон неплохо бы держать при себе. Мне его, конечно, принесут, вдруг чего, но мало ли… Позвонит Рыжая, к примеру — как-то не хочется проверять оперативность фсбшников. Да и генерал однозначно будет недоволен, если трубку возьму не я.
Вспомнишь чёрта — он и явится. Ивлев.
— Я правильно понимаю, что ты ещё не в курсе? — даже здороваться не стал.
— У меня выходной так-то, — а я и не спорю.
В ответ трубка только тяжело вздохнула.
— Зайди в бюро, я их накручу сейчас, чтоб тебе политинформацию провели. Только не откладывай!
— Позавтракать-то хоть можно? — я не смог сдержать недовольства.
— Ну уж не настолько срочно, завтракай, — сменил гнев на милость Ивлев. — Я к тому, чтоб ты на завтра не отложил, к примеру. Выходной же, всё-таки. Завидую тебе, между прочим!
Положив трубку, я вздохнул и предложил Либанову:
— Опять там проблема какая-то. Зайдём к парням, посмотрим, что опять стряслось?
— Ты ж вроде выговорил завтрак сначала? — уточнил завлаб, открывая дверь и вываливаясь в коридор.
— Да ну чего уж теперь — тут пройти два шага… не на час же это затянется? — снова вздохнул я в ответ.
На час не затянулось. Парни в бывшей Данилиной конторе были чем-то здорово заняты, яростно терзая клавиатуры — только треск стоял. Человека нам выделили с явным неудовольствием, но супротив генерала не попрёшь — открытым текстом никто и слова против не сказал, а перемигивания заняли не больше нескольких секунд. Зато незнакомый парнишка рассусоливать не стал, а сразу сунул мне в руки нетолстую пачку распечатанных листов, и со словами:
— Почитаете потом, если захотите подробнее, — выдал пятиминутный спич такой гладкости, будто репетировал всю ночь.
Если коротко, наши “доброжелатели” решили перейти от слов к делу: ночью состоялось первое заседание инициативной группы стран, на котором согласовали создание блока “За равноправный доступ к научным достижениям”. Понятное дело, “всё те же на манеже”, с Америкой во главе. США, то есть. Первым пунктом, прогнозируемо, мы с Телепортом — требуют опубликовать все материалы исследований, “как это принято в цивилизованном мире”. А чтоб не расслаблялись — рабочая группа будет разрабатывать проект односторонних санкций. Ни ВТО, ни ООН уже не при делах, решили, что справятся сами.
Радует, что мы тут не одиноки: китайцам требование выкатили тоже! У них какие-то достижения нашлись сразу в нескольких областях: биология, связь и даже процессоры. Вот это ничего себе — а я-то думал, все процессоры исключительно в Штатах с Великобританией разрабатываются…
Похоже, последнюю фразу я, задумавшись, произнёс вслух, поскольку Либанов, толкнув меня локтем, просветил:
— Ничего подобного. Они свой сделали, даже лучше, и уже массово на него переводят все свои госорганы.
— Так может оно там типа нашего “Байкала”?
— Нет, у них точно лучше “Байкала”, — Андрей отрицательно мотнул головой. — И как бы не Интела тоже, за компанию. Да и чем тебе “Байкал” не угодил? Ну ладно, может, не супер-пупер, но работает же?
— Ребят, у нас там… — перебил его докладчик. — Если у вас всё — я пойду тогда?
— Подожди, скажи коротко своими словами: нам это чем грозит? — остановил его я.
— Да кто ж его знает? — пожал плечами парень. — Санкции введут, это наверняка. Торговлю перекроют со всеми, до кого дотянутся. Войну устроят где-нибудь рядом, на границе.
Мы с Андреем переглянулись. А Данькин боец, уже вставая, обронил коротко:
— А ещё американцы сегодня отправили в Атлантику авианосец.
После информации, вываленной на нас в бывшем Даниловом бюро, мы с Андреем всё же решили сходить поесть — он, оказывается, тоже не успел позавтракать. Далеко уходить не стали, не в последнюю очередь — из-за нежелания пререкаться с охраной, дошли до гостиничного буфета. Там не без удивления обнаружили немало народу: оказалось, что наш завтрак — это самый натуральный обед для всех нормальных людей. Но, к счастью, пара свободных мест всё же нашлась, правда, по соседству с вяло поклёвывающей салат сонной горничной. За едой никто из нас не произнёс ни слова — и атмосфера не способствовала, и говорить не хотелось. Не сговариваясь, мы поспешно закинулись даже не помню чем и наперегонки рванули обратно в лабу. Там в нас вцепился проф, пришлось всё пересказывать ещё и ему. Выслушав новости, Одинцев молча спрятался за стойкой и как будто исчез, пока Андрей нервно обсуждал с молодыми какие-то новые идеи. Я же сидел посреди лабы на стуле и размышлял: могу я сейчас что-то сделать полезное? Или ну его, и стоит поспать? Если б стул был хоть чуточку более удобным — и вопроса бы не было, клянусь.
Кажется, однако, я всё же заснул: резкий голос профа заставил вздрогнуть и прислушаться.
— Другого варианта нет. Ждать мы не можем. Вопрос слишком серьёзен, чтобы продолжать бездарно тратить время, — рубил Одинцев, не обращая внимания на слабые возражения Либанова.
— А как конкретно вы предлагаете это… ну, сделать? — робко вклинился один из аспирантов.
