– Истощение, переохлаждение… магическое осушение. Либо мы делаем перерыв, либо тебе светит Обращение Дара.
Пожимаю плечами – насколько могу в полулежащем положении.
– Не имеет значения. Я нашел Нить. Она здесь. Тянется отсюда и туда, – машу рукой поочередно в разные коридоры от развилки. Лет хмурится: – Странный маршрут. – Они идут по всем известным Гротам… – в горле першит, словно я надышался парами азотистой кислоты. Волчонок, угрюмый и молчаливый более чем обычно, помогает мне подняться. – Ты ненормальный, Хоук, ты знаешь? – Знаю.
Знаю.
Сейчас я усмехаюсь – открыто и светло. И никому из вас не прочесть той темноты, что окутывает душу проклятого. Не осознать моего желания исчезнуть из ваших судеб – чтобы не связывать их еще крепче.
Потому что я уже чувствую, как исподволь подтачивает мою сдержанность плещущийся на краю сознания Зов Лукасана. Я чувствую его – неумолчным шепотом, тяжелым набатом. Он похож на песню Скверны – но он и иной. Он ниже. Темнее. В нем больше чувства.
И чувство это – первородная страсть. Страсть к власти, к мощи, к жизни – и к чему-то большему, чем жизнь.
Я слаб. Я с трудом заставляю себя не окунаться в это жаркое звучание… Отстраняю ваши руки – это правильно. Ухожу в темноту соседнего коридора – это правильно тоже. Слышу, как тот единственный, кто мог бы удержать меня по эту сторону безумия, не прибегая к крайним мерам, останавливает вас, не позволяя идти за мной. Под ногами скрипит по потрескавшемуся красному граниту тонкий песок и мелкая каменная крошка, осыпающаяся с потолка.
Высокие колонны – такие огромные, что их верхний ордер теряется в темноте сводов, в серовато-алом тумане вьющейся в сухом воздухе пыли. Они рушатся на глазах – то и дело роняя осколки камня. Кажется – еще миг – и опоры рухнут, погребая неосторожных путников под обломками былого величия. Но нет. Гномы, похоже, вложили в этот камень свое легендарное упрямство – и тот, подражая создателям, будет стоять до последнего прута.
Стражи веками идут на Тропы, подчиняясь неизбывной песне Богов. Но они никогда не были их посвященными… они слышат лишь крохотную долю того, что слышим мы – Аколиты, да и не понимают они Богов – как ни крути…
Истинный Зов пульсирует – так, как обычно пульсирует напряженная плоть любовника, когда сжимаешь ее губами, за миг до того, чтобы излиться в глотку горьковато-соленым семенем. В этой песне – вся похоть, на которую способен Бог Ночи. В его распоряжении куда большие силы – но он предпочитает манить к себе, обращаясь к самым низменным инстинктам – оно и верно. Люди, эльфы, гномы…даже косситы – подобны животным, в своем стремлении к спариванию забывающим все на свете – о гордости, о разуме, об обязательствах и долге… Почему же не пользоваться таким мощным рычагом управления?
Только вот мне поддаваться этому Зову нельзя. Потому что рядом со мной те, кому я не хочу причинить вред. Ни при каких обстоятельствах.
А самый лучший способ отрешиться от какого-то ощущения – заменить его более острым.
Руки сами находят на полу тяжелый камень с острым сколом. Нет, резать вены я не собираюсь…
Но я отлично знаю, где в теле человека скрыты нервные узлы, удары по которым ненадолго вгоняют в болевой шок. Что ж, раз это цена за хотя бы недолгую тишину в сознании – я готов ее заплатить. И в какой-то мере жажду этого…
Удар.
Пронзительная, рвущая сознание и тело боль умолкает одновременно с гнетущей мелодией, словно ее срезает ножом.
Скажи, сможешь ли ты хоть когда-нибудь понять, почему я стремлюсь к саморазрушению? Не уверен – ведь даже я сам не знаю этого… Благословенная тишина. Как и у любого шока – она опасна. Но не опаснее того, что я могу устроить, поддавшись Зову.
Удар.
Скажи, знаешь ли ты, что я тебе не нужен? Ни тебе, ни нашему Волчонку… Смешно, но единственный, кто видит во мне меня самого – Умо Онери. Хотя, вероятно, как раз он должен был противиться происходящему сильнее вас всех вместе взятых. И тем не менее – именно он – моя самая надежная опора. И здесь – и в медленно разрушающейся Тени. Потому что ему нет нужды знать. Он ВЕРИТ. Так, как может верить лишь ребенок – или свободный в своей чистоте Дух.
Удар.
Скажи, догадывается ли хоть кто-то из вас, что сама Судьба ведет нас своей когтистой дланью? Ничем иным я происходящее объяснить не могу – ведь даже Боги не могут соревноваться с ней, подчиняясь ее выкрутасам.
Удар…
Скажи… поймешь ли ты меня? Или оттолкнешь, когда все происходящее завершится? Впрочем, вряд ли меня к тому моменту это будет волновать.
Удар…
Скажи, знаешь ли ты, как мне хочется быть слабым и довериться…просто довериться чьим-то рукам? Но я не могу. Я обязан быть сильным – ради вас всех…
Руки – чьи-то ладони касаются моих плеч. Я почти не чувствую – вероятно и не ощутил бы, если бы не было мыслей об этом. В глазах плывут яркие пятна, все растекается, словно я в глубине Тени. Повернуть голову не получается – мышцы отказываются повиноваться. Это ненадолго…как и тишина.
