– Разве я обязан щеголять разлагающейся плотью? Или какие там атрибуты приписывает Некромагам ваша религия? Быть Скульптором Плоти – величайший дар. Вершина того, что вы именуете проклятием самого Создателя. Именно поэтому я и Высший Целитель. Я Некромаг, достигший той ступени мастерства, когда становятся способными побеждать смерть, творя жизнь. И именно поэтому я, вероятно, похож на Сомниари… Тень для меня – второй дом, Хайаль. – Как ты меня назвал? – Хайаль. Видящий. Не маг, но способный видеть магию. Не знаю, насколько ты в этом силен, но это очень…полезное свойство. Особенно для Храмовника. – Я давно уже не Храмовник. – Нельзя быть БЫВШИМ Храмовником. Так же как нельзя быть БЫВШИМ Стражем. Это твое призвание и твоя суть. Борись-не борись, затянет и утопит.
Цветок осыпается высыхающими на лету лепестками. После некоторого молчания парень едва слышно спрашивает:
– Если ты Некромант…то как ты выглядишь на самом деле? Ведь не просто так появились все эти…предубеждения. – Тебе лучше не знать, хайаль. Никому этого лучше не знать. Вероятно, мне – тоже. – Ты хочешь сказать…
Качаю головой. Юноша подходит ко мне и наклоняется, опираясь руками о подлокотники, глядя мне прямо в глаза:
– Скажи… почему ты попросил Права Мести, брат?
Внимательно смотрю в золотые глаза. Ни насмешки, ни упрека…даже любопытства нет. Лишь сочувствие. Не тебе меня жалеть, дитя. Я по доброй воле взял на себя этот крест – единственное свое спасение.
Но я уже опаздываю. Безнадежно опаздываю, если ритуал, его результат, действительно складывается так, как положено…
Потому что Пустота мелькает на границе сознания даже без транса или пересечения Завесы…
Потому что магия сияет внутри все отчаяннее и яростнее, готовая взорваться в неподчинении…
Потому что где-то глубоко-глубоко, в самой темной части души вместе с голодом поселился мертвящий холод – первый признак перерождения…
Потому что я…сам Я… никому не нужен – просто потому, что настоящего меня не знает никто.
Потому что жертвенность – в смерти
– Я не могу этого объяснить, хайаль. Не сейчас. Позже, быть может.
Что он успел увидеть в моих глазах?! Почему отшатнулся, как от удара? Прячет взгляд, отходя и садясь обратно в свое кресло:
– Прости, брат. Это не мое дело. Как неоднократно говорил… Дункан – после Посвящения прошлое каждого из нас не имеет значения. – Позволишь кое-что спросить? – Если не о Храмовниках и Круге, то пожалуйста. – Почему ты был в Бресилиане? Я имею в виду, как ты оказался среди долийцев? Да, ты король, но…они же не признают шемленов.
- Ланайа …это Хранительница…как-то раз увидела меня без рубахи, давно, еще когда мы с Мором боролись, признала во мне полукровку…. Я ей рассказал, что моя мать была долийкой-Стражем…ну и…вот. Она решила, что я по крови – их дитя….как же она меня назвала?…нет, не помню. Что-то вроде «Украденная кровь».
– Ясно, – поразительно. Долийцы принимают полукровок. Кто бы мог подумать…Фейнриель, Алистер…что дальше? Совместные детиш…хм-м… – Она красивая? – Да, она такая…эй!
Со смешком поднимаю открытые ладони.
– На моих губах печать молчания. – Я…знаешь, она тоже на Лета похожа. Даже внешне. Только волосы темные.
Внимательно смотрю на юношу. Тот задумчиво потирает кончиками пальцев тыльную сторону кисти со следами старого ожога.
– Почему ты не с ним?
- Я?! ЧТО?! Сдурел?!
– Нет. И это простой вопрос. – Он…он мне как брат! Мы с ним через столько прошли! Да мы…да мы… Да мы вместе Архидемона валили!
Сколько пафоса в одной только интонации… Ребенок… Он и сам не осознает своих желаний…
– Ясно. – Кто ты? На самом деле?
Поворачиваю голову, снова ловя золотой взгляд. Только сейчас замечаю, что глаза у него точь в точь как у тебя. Даже выражение глубочайшего сочувствия и всепрощения – как зеркальное отражение.
Эх, Летис-Летис. Где же твои-то глаза были?! Упустил такой материал… Впрочем, упустил ли? Долгая выдержка придает вину особый аромат…
Хм-м…да вы гурман, Командор…
– Думаю, это не имеет значения. – Имеет. Скажи…сколько тебе лет на самом деле?
Вскидываю глаза. Что?
