— Это неправда. Я всегда прихожу сюда вместе с Исидой-куном, — на это кассирша ответила долгим пристальным взглядом. Орихиме улыбнулась ей, взяла свой пакет с покупками и оттянула Улькиорру от выставленных тканей с рождественской тематикой.
Они покинули магазин и шли в приятной тишине. Орихиме только начала думать о том, стоит ли ей спросить у него что-то, как Улькиорра поднял голову.
— Знакомый путь.
— Правда? — спросила Орихиме, а затем поняла, что к чему. — Ой! Смотри, — она указала на холм с травой, которая постепенно становилась коричневее, слева от них, — это же место, где мы встретились! — она пошла к детской площадке у склона, а Улькиорра, засунув руки в карманы, следовал за ней.
Орихиме поставила свой пакет на землю и схватилась за первую качелю, радостно плюхаясь на пластиковое сиденье.
— Какая ностальгия! — прокричала она, когда подошёл Улькиорра и сел на качели, находившиеся рядом. — Я не была здесь с того самого дня.
— Раньше ты часто здесь бывала? — спросил он её.
— Возможно, — промычала она, — я захаживала сюда раз или два, когда была в плохом настроении.
— Тогда сейчас… Ты счастливее.
Орихиме услышала вопросительные нотки в его тоне. Она раскачалась на качелях, держась руками за холодные цепи, на которых висело сиденье.
— Да, хотя не могу сказать, почему раньше я не была счастлива, — она устремила взгляд в небо. — Было странно. В основном, дни проходили очень даже хорошо. Но иногда я приходила домой, выполняла некоторую работу по дому, делала домашнее задание и прямо в середине поедания ужина расстраивалась.
— Похоже на одиночество.
Орихиме задумалась над этим. Разве не она плакала ночью, потому что не хотела, чтобы её жизнь вернулась к тому, какой она была, когда Улькиорра не пришёл жить к ней? Неужели она так сильно боялась одиночества? Орихиме взглянула на Улькиорру.
— А что насчёт тебя? — спросила она, выпрямившись. — Ты счастливее сейчас?
— Да, — тут же ответил он.
— Тебе даже думать не пришлось, — рассмеялась Орихиме.
— По мне, этот вопрос не требует размышлений. Я даже вспомнить не могу, сколько я прожил, а среди воспоминаний, которые были раньше прошлого года, я не могу найти достойные сохранения в моей памяти, — он услышал, как скрипнули остановившиеся качели, и заметил, что она с любопытством смотрит на него широко открытыми глазами. — Это не должно удивлять тебя, женщина. Уэко Мундо не то место, где стоит искать счастья.
— О, понятно. Просто раньше ты никогда не говорил об этом, — сказала Орихиме, неловко облокачиваясь на цепь. — Наверное, у тебя были свои причины?
— Ты не спрашивала ни разу, — заметил Улькиорра.
— Я не хотела совать нос не в своё дело, — пискнула она.
— Если бы спросила ты, то я никогда бы не посчитал это сованием нос не в своё дело, — он заметил, как расширяются её глаза, мысленно сделал себе выговор; он смотрит слишком много телевизор. Улькиорра попытался ещё раз. — Учитывая всё то, что ты сделала для меня, будет нечестным оставить без ответа любой твой вопрос.
— Надеюсь, ты не считаешь, что должен мне, Улькиорра-кун, потому что это не так, — произнесла Орихиме, нахмурив брови.
— С другой стороны, — ответил Улькиорра, — я обязан тебе своей жизнью.
Орихиме уставилась на него, её хватка на цепях стала сильнее. Сердце пропускало один удар за другим. Она знала Улькиорру достаточно хорошо, чтобы понять, что не в его стиле говорить такие вещи так легко; скромно отмахнуться от этих слов было просто невозможно. К счастью, он не требовал немедленного ответа.
— Ты как-то говорила, что не знаешь, почему я тогда пришёл к тебе, — она кивнула. — Я и сам не до конца понял; мысли были довольно-таки путанными. Единственное, в чём я был уверен, — то, что чувствовал в…
Он не смотрел на неё, но Орихиме могла понять, что он пытался сказать.
— Твоём сердце?
— У меня нет понятного объяснения тому, откуда оно появилось, — Улькиорра уставился куда-то перед собой. — Прежде, чем я умер, я понял, что такое сердце в принципе, благодаря тебе. Было ли этого достаточно, чтобы создать его во мне, я не могу сказать… Это нелогично. Вот, что я чувствовал.
Я пришёл сюда, отчасти, чтобы найти ответы на вопросы. Но ещё потому, что я чувствовал, что только тебе я могу довериться в своём замешательстве. Конечно, не было никаких гарантий. Ты могла отправить меня в Сообщество душ, когда я был без сознания. Единственным ориентиром для меня было сердце. Можешь посмеяться над иронией.
Орихиме наклонилась ближе к нему.
— Ни за что! — но через некоторое время она поняла, что он шутил. Сердце подскочило чуть ли не к самым щекам. Ей хотелось сказать, что он переоценивает её, что она не сделала ничего особенного — эта мысль уже несколько раз заседала в её сознании. Но Орихиме не могла сказать ему, что то, что он чувствовал, было неправильным, когда она знала, что это её собственные сомнения омрачают её мысли. — Прости. Это тяжело принять. Я н-не знаю, что и сказать.
— Ты не обязана что-то говорить.
