— Химе, можешь сказать своему парню, что, если я приняла его деньги, это ещё не значит, что он может обращаться со мной, как с мусором? — затем она осеклась, медленно поднимая руки, сдаваясь, ведь она оставила Орихиме наедине с пистолетом, и теперь он указывал на её грудь. — Воу… ладно, давай не будем спешить…
Она опустошила пистолет, выстрелив в грудь своей подруги –предательницы, и покинула её, рухнувшую на стол.
Из того, что она услышала во время их телефонного звонка и что не очень ей понравилось, она поняла, что Татсуки должна была доставить её до подземного тренировочного помещения Урахары к семи часам. Она мысленно похвалила Улькиорру за то, что он заставил её думать слишком много над его стратегией, из-за чего она не посмотрела в самом очевидном месте, но она похвалит его за сообразительность завтра.
Было поздно. Она хотела есть. И готова была убивать.
Ветер утих, позволяя пыли осесть. В отдалении стоял один человек, держа руки в карманах. Орихиме шаткой походкой направилась к нему.
Улькиорра Шиффер смотрел на неё расчётливым и хладнокровным взглядом, словно отмечал все её физические слабости. Она терпеть не могла этот взгляд. Из-за него он казался незнакомцем, словно последние пару месяцев они не встречались тайком, не прекращая свой роман, который мог вылиться в немедленную смерть от расстрела, если бы кто-то узнал об этом.
— Где еда? — прорычала она.
— В надёжном месте, — произнёс он без какого-либо намёка на эмоции.
Она не хотела спрашивать. Она не могла позволить показать свою слабость. Но чёрт возьми, что там с их отношениями? Разочарование подогнало слёзы.
— Ты предал меня, — он даже не шелохнулся. — Почему? — нет ответа, лишь дует ветер. — Я спрашиваю почему! — всхлипнула она.
Улькиорра, судя по его реакции, был камнем.
— Ты ненавидишь меня? — женщина перед ним качнула головой, трясясь из-за сильной печали. Он так и не подошёл к ней, беря винтовку, которую он раздобыл для неё, и кинул её к ногам Орихиме. — Решим всё здесь и сейчас, как солдаты.
— Улькиорра-кун, иметь при себе это незаконно! — пискнула она, отпрыгивая от оружия.
— Это окрасочное ружьё, — заверил он её.
Она колебалась, но подняла винтовку, случайно выстрелив пятнадцать раз в землю, и обрадовалась, увидев красные пятна на грязи.
— Слава Богу! — затем она издала дикий боевой клич и направила ружьё на Улькиорру.
***
Урахара Сётэн, кабинет администрации, 19:15.
— Эй, он тебе ответил? — спросила Йоруичи, удовлетворённо мурлыкая, когда Киске проводил пальцами по её длинным фиолетовым волосам. Он повернул её голову так, чтобы он смог пощекотать щетиной её шею.
— Как я понял, он даже госпоже Орихиме не рассказал, — ответил Урахара. Как бы сильно он ни хотел отложить этот разговор (не так уж и часто Йоруичи находилась в амурном настроении), он не смог не поделиться своими думами с ней. — Удивительно, — начал он, поглаживая её бока. — Ещё бы шесть месяцев назад он бы рассказал ей всё уже к концу недели. Десять месяцев назад он бы рассказал сразу же, — Йоруичи обдумала эти слова.
— Ну сейчас же они в отношениях.
— Да, — промычал Киске ей в плечо, — но мне кажется, что есть что-то ещё, — он отклонился назад, тяня Йоруичи за собой, чтобы она легла ему на грудь. — Господин Шиффер теперь понимает чувства других людей. Как легко их ранить. Хотя ко всем у него своё отношение: меня бы он уже давно пырнул, но ты не заметила, как он ведёт себя, когда дело касается Уруру или сестёр господина Куросаки?
— Если подумать, он немного… хм… милее — неподходящее слово…
— Определённо нет, — усмехнулся Киске, — но разница на лицо, — за время короткой паузы они услышали приглушённый взрыв из-под земли. — Если он любит госпожу Иноуэ достаточно сильно, чтобы устроить это приключение для неё и не пощадить ничего ради её счастья, то, думаю, он готов перейти на следующую ступень в становлении человеком.
— Это какую? — с любопытством взглянула на него Йоруичи.
— Примем во внимание тот факт, что однажды он причинит ей боль, и она не будет связана со смертью кого-либо из них.
***
Краска была повсюду. На камнях. На тоненьких мёртвых деревьях. В ямах, которые, похоже, образовались благодаря спрятанным под землёй бомбам. И в центре всего этого Орихиме и Улькиорра зашли в тупик: она стояла над ним, ружьё было в дюйме от его подбородка, он же указывал своим ружьём поверх её левой груди. Они выдохлись, были покрыты сухой, но всё равно влажной, краской и смотрели друг на друга со всей ненавистью, которую только могли вместить их тела.
— Ты проиграл, — выдохнула Орихиме, качнув головой, чтобы убрать волосы с лица. — Теперь скажи, где еда.
— Никогда.
— Нет, правда, — она смягчила своё гневное выражение лица, — где она? Ты же её не выкинул?
— Конечно, нет, — она словно оскорбила его. — Наверху.
— А, ну хорошо, — Орихиме прислонила ружьё к его подбородку. — Всё ещё не сдаёшься?
