— Чувствуешь себя не в своей тарелке, потому что инопланетяне не празднуют Танабату? — Улькиорра обернулся и увидел надоедливого соседского мальчишку Таро, стоявшего рядом с ним с липкими от торта руками.
— Мне казалось, что детей отговаривают от шатания по улицам в одиночку.
— Бабуля вон там говорит со своими старыми подружками, — самодовольно ответил Таро. — Кстати, когда я услышал, что мой прекрасный ангел едет на пляж, то просто обязан был тоже сюда приехать. По крайней мере, ради фестиваля.
— Мне настолько нет дела до твоего имени, что оно частенько забывается, но оно же не Хикобоси?
— Что? Нет.
— Печально.
— Улькиорра-кун! — к ним подошла Орихиме с веером с кроликом Чаппи в руке. При виде Таро её улыбка стала шире. — И Таро-кун здесь? Ты не сказал мне, что приедешь! — Улькиорра презрительно сузил глаза, когда мальчик обвил своими недостойными руками талию женщины.
— Сестрица Орихиме! — провизжал он своим детским голосом. — Какая удача! Бабушка вон там разговаривает с друзьями и предупредила меня, чтобы я не разгуливал сам по себе. Но если она узнает, что вы с дяденькой Улькиоррой здесь, то она непременно меня отпустит!
— Хорошая идея! Пойдём скажем ей! — воодушевлённо закивала Орихиме.
Желание Улькиорры изуродовать что-нибудь стало совсем невыносимым. Он подошёл к стойке, за которой пожилая женщина с трудом пыталась разделать арбуз, забрал у неё плод и нож и в прекрасном порыве жестокости «распотрошил» арбуз. Женщина, не обращавшая внимания на его скверное настроение, поблагодарила его за помощь и участие.
***
Как оказалось, Таро был намного более квалифицирован в том, чтобы мешаться, чем Улькиорра себе представлял. Пока мальчишка затаскивал Орихиме в каждый магазин, чтобы посмотреть на еду, смешные маски и другие товары, Улькиорра не мог выкроить момент, чтобы остаться с ней наедине и спросить про Хикобоси. Ситуацию в биллионы раз ухудшало то, что, кажется, все на этом фестивале знали, что ей удастся с ним сегодня встретиться.
По счастливой случайности он услышал, что дождь не даст встрече состояться. Поэтому, наткнувшись на теру-теру-бозу, он как ни в чём не бывало перевернул их.
К сожалению, его дурное намерение никак не повлияло на небеса, которые оставались ясными в течение всего дня. К закату количество людей на фестивале заметно увеличилось, из-за чего Ичиго дважды потерял Рукию в толпе, Ренджи распугал кучку детей, таращившихся на татуировки, а Татсуки падала в обморок от девушек, одетых в юката. Они также потеряли Рангику, но, начиная привыкать к её частым исчезновениям, решили не задавать вопросов.
Помимо трёх девушек, знавших об обмане, только Исида заметил, каким взволнованным выглядел Улькиорра. Но он решил, что это из-за ребёнка, прицепившегося к руке Орихиме, и чьи глаза в течение последнего часа слипались.
— Хм…
— Эй, когда мы уже будем писать наши пожелания? — спросил Мизуиро, когда они все снова собрались.
— Пожелания? — Ренджи, требуя объяснений, посмотрел на Рукию, которая в свою очередь уставилась на Ичиго.
— А да, вы должны написать желания на кусочках бумаги и привязать их к дереву.
— Зачем?
— Чтобы они сбылись, конечно же! — встряла Орихиме, тряся Таро, чтобы тот проснулся. Исида решил воспользоваться этим.
— Иноуэ, кажется, Таро уже больше не может бодрствовать. Хочешь я отведу его обратно к бабушке, тогда ты сможешь с остальными пойти на пляж? — любезно предложил он, похлопывая мальчика по плечу.
— Я бодр, как никогда! — нахмурился Таро.
— Маленьким мальчикам надо отдыхать, Таро-кун, — упрекнула его Орихиме. — Не волнуйся. Мы увидимся, когда вернёмся домой, хорошо?
Исида улыбнулся ей, посмотрел на Улькиорру, затем начал толкать недовольного ребёнка в сторону толпы. Он надеялся, что этим актом милосердия заработал достаточно хорошей кармы на ближайшее будущее. Когда же они были достаточно далеко, чтобы остальные их не слышали, он обратился к Таро:
— Хорошая попытка, знаешь ли. Но если даже смерть не смогла удержать этого парня от Иноуэ, то тебе придётся быть более изобретательным.
***
Рангику сидела в одиночестве на пляже с открытой бутылкой саке и смотрела в небо. Последние краски меркли, и звёзды начинали светиться в бесконечной темноте над ней. Она могла слышать, как дети поют традиционную песню Танабаты и как свистят фейерверки, которые запускали над мрачными водами где-то вдалеке.
— Как удручающе, — пробормотала она, поднимая бутылку саке к губам.
— Почему же, дорогая?
Она подняла глаза как раз в тот момент, когда получила поцелуй в лоб от Ичимару Гина, одетого в юкату, ухмыляющегося и очень даже живого.
— О, ну знаешь, — она улыбнулась ему, — влюблённые, вынужденные ждать, чтобы снова увидеться, и подобная чушь.
— Это может разочаровать дух, — сказал он, садясь рядом с ней на песок, — но я не жалуюсь. Жизнь беглеца быстра и весела. Советую попробовать.
— Я выберу спасение беглеца, — Рангику показала ему язык, — я уже ступила на тонкий лёд.
— Жалеешь?
— Хмм… Не-а.
***
