Теллурия полностью

— Клоп, сука, респект плюс завидково, — состаромодничал Валеный. — Эт самое, господа, а я был совершенно уверен, что вытянут Клоп или Родька.

— Не смеши, друг. — Родя Шварц печально похлопал Валеного по бритой голове с мормолоновой пластиной.

— Клоп так Клоп, чего там… — угрюмо полез за маской Маврин-Паврин.

— На хуя было разводить на чертову дюжину, я до сих пор решительно не понимаю! — зло чесал исколотые руки Самой.

— У тебя есть шестьдесят? — кривляясь, как мягкий клоун, спросила его Ли Гуарен. — Или хотя бы двадцать?

— Нет. И четырех рублей шестидесяти двух копеек тоже нет.

— Уже! — подсказала она.

Все рассмеялись. Этот взрыв смеха как-то успокоил. Кое-кто принял свое по-легкому, Маврин-Паврин, надышавшись, подобрел и кинул Регине теплую таблетку. Регина состроила ему.

— Господа, порадуемся за Клопа, — произнес Амман. — Где мастер?

Вернувшийся из кухни Владимир достал ключ, отпер спальню. Из двери вышел низкорослый человек с широким узкоглазым лицом и сумкой на плече.

— Алиша, — представился он с полупоклоном.

Амман молча указал ему на Клопа. Алиша деловито поставил сумку на стол, вынул из нее машинку, подошел к Клопу, опустился на колени и стал стричь ему голову наголо.

— Вот почему я так давно не посещал цирульню, — произнес Клоп, перебирая свои худые пальцы.

— Держите голову повыше, — попросил Алиша.

— И все-таки я не понимаю, почему клин невозможно использовать дважды? — заговорила довольная Авдотья, обнимая Владимира.

Владимир, презрительно фыркнув, потюкал Авдотью пальцем по лбу.

— Теллур от взаимодействия с жирными кислотами теряет чистоту, становясь солью, — ответил, работая, Алиша. — Процесс столь активен, что солевой слой довольно широк. И не только в этом дело. Есть необъяснимые вещи. Например, кристаллическая решетка меняет свою полярность. В общем, почистить и забить гвоздик второй раз ни у кого не получалось.

— И не получится, — вздохнул Родя.

— Летальный исход, — добавил раскрасневшийся Маврин-Паврин.

— Диафрагма нейрона и атомы теллура взаимодействуют стремительно, — продолжал Алиша. — Но — если гвоздь забит в нужное место. Теллур окисляется, диафрагма теряет жирные кислоты.

— Да, да, да! — горячо подхватил Снежок. — Это потрясающий, невероятный процесс, друзья мои, липидные диафрагмы нейронов буквально слизывают атомы теллура с металла своими жирными кислотами, как языками, слизывают, слизывают, окисляют их, при этом сами стремительно размягчаются, начинается процесс в нейронах, в мозгу, и человече попадает в желаемое пространство! И это прекрасно, господа!

— Ничего прекрасного, — сворачивал себе папироску Валеный. — Шесть червонцев за гвоздь… мир сходит с ума.

— Это не только за гвоздь, — вставила Регина.

— Надобно уметь его вставлять? — глупо и вопросительно-понимающе закивала Авдотья.

— Некоторые и сами себе вколачивают, — буркнул Валеный. — Без плотника. И ничего.

— Без плотника можно так забить, что со святыми упокой, — усмехнулся Родя.

— Криво пойдет — и пиздец, — сплюнул на ковер Самой. — Гвоздодер не поможет.

— Так это и прекрасно, родные мои! — затараторил Снежок. — Сей продукт как японская рыба фугу — опасен и прекрасен, двенадцать процентов летальщины — это вам не баран чихал, это знак божественного, а как иначе? Божество возносит и карает, воскресает и стирает в пыль придорожную! Узки врата в рай вводяща и токмо избранные туда проникоша!

— Любезный, вы горноалтаец? — спросил Алишу Амман.

— Я якут, — спокойно ответил тот, заканчивая стрижку.

— А где же вы… — начал было Бондик-Деи.

— Там, — опередил ответом Алиша. — Жил и обучался.

— И который раз плотничаете? — зло прищурился на Алишу Самой.

— Сто пятьдесят четвертый, — ответил Алиша и стал протирать голову Клопа спиртом.

— Еб твою… — завистливо выругался Владимир.

— Вот, Володенька, как Москва-матушка на теллур подсела! — захихикала, тиская его, Авдотья.

— Это вам не кубики-шарики… — закурил Валеный. — Шестьдесят за дозу… тридцать кубиков приобрести можно, двадцать шаров, восемь пирамид. Полгода непрерывного полета.

— Куб — прекрасный продукт, — возразила Ли Гуарен. — И я его ни на какой клин не променяю.

— А вам, сударыня, никто и не предлагает! — съязвил Самой.

Многие рассмеялись.

— Поеду-ка я домой, — встала, делано потягиваясь, Ли Гуарен.

— Да, да. Клин клином вышибать… — не унимался Самой.

— Мы тоже пойдем, счастливо оставаться, — поднялся Валеный, беря за руку Бондика-Деи.

— Брат Клоп, хорошего тебе. — Бондик-Деи метнул в Клопа.