Она побежала по переулку, собака, захлебываясь лаем, бежала рядом за штакетником. А переулок оказался тупиком-м-м-М-М-М! У Татьяны все сжалось внутри. Но слева уа-а-а-а-а-а-а-ахнулся спасительный проход. Она прыгнула туда, провалилась в грязный сугроб, стоная, размахивая руками, вырвалась из мокрого снега, побежала по узкой дорожке, свернула вправо, загрохотала по каким-то ржавым жестяным листам и увидела впереди старый сарай с разбитой дверью, а сквозь нее — другую дверь, распахнутую, ведущую на соседнюю улицу с новеньким столбом. Этот столб вселил надежду. Через сарай был путь на улицу.
Татьяна кинулась к сараю, вбежала, кроша каблучками гнилой пол, рванулась к полуоткрытой двери.
Дверь сама распахнулась. С визгом.
И в проеме встал парень в распахнутом пальто.
— Куда? — прошипел он.
Его лицо было темным, страшным, в нем, как и в пальто, было что-то лесное, воронье. Задохнувшись, Татьяна попятилась.
Сзади грохнуло железом, затрещало — и:
— Куда?
Это спросили уже сзади. Татьяна обернулась. Тот, сзади, был рыжеватым, с широким губастым лицом. Лицо это имело добродушное выражение.
Стараясь прийти в себя, Татьяна выдохнула и спросила сдавленным голосом:
— Что вам нужно, молодые люди?
В ответ Ворона закрыл дверь с таким же противным визгом. Рыжий закрыл дверь свою. В сарае стало сумрачно, свет пробивался только из дыр в стенах и прорех в крыше.
— Куда ж ты так навострилась, а? — спросил Ворона, подходя.
Смуглое, небритое лицо его источало злобу, глаза нездорово блестели.
— Изволили в кошки-мышки с нами поиграться? — насмешливо-добродушно произнес рыжий.
— Что вам нужно?
Татьяне показалось, что это спросила не она, а какая-то далекая женщина с дальних островов в бескрайнем океане, полном таинственных глубин, затонувших кораблей, добрых дельфинов, мудрых китов и коралловых рифов с прекрасными, завораживающими, разноцветно-равнодушными рыбами.
Ворона вытащил свою смуглую руку из кармана пальто. В руке щелкнуло и выскочило короткое, но широкое лезвие ножа. Он поднес нож к лицу Татьяны:
— А вот токмо пикни, сука!
Сзади подошел рыжий.
Татьяна протянула Вороне сумочку. Ворона взял, подержал, глядя в глаза Татьяне, и резким движением швырнул сумочку в угол сарая.
— Нам твое барахло на хер не нужно, — процедил Ворона, приближаясь и беря Татьяну за лацкан плаща.
Рыжий обнял ее сзади за плечи, прижался, дохнул табаком, водкой, семечками:
— Мы вас, сударыня, чичас еть зачнем!
Сквозь одежду она почувствовала задом его напрягшийся член и похолодела. Удушливая волна сдавила горло.
— Я бе… ременна… — пролепетала она с огромным трудом.
— Беременна? — зло переспросил Ворона.
— Незаметно чтой-то… — Руки рыжего обхватили ее живот.
— Умо… ляю вас, умоляю, я все отдам… — лепетала она, холодея и цепенея.
— Мы твою беременность не тронем. — Ворона схватил ее за шею, нагнул.
Рыжий потянул ее вниз за бедра.
— Умо…ляю! — вскрикнула она сдавленно, падая на колени.
Рыжий, задрав ее коротенький плащ, схватил трусики, рванул, разрывая. Ворона, держа в одной руке нож, другой растегнул ширинку, выпуская длинный смуглый член.
Татьяна дернулась, порываясь встать. Но лезвия ножа коснулось ее щеки:
— Токмо дернись у меня.
Сильные руки рыжего приподняли ее, пальцы раздвинули ягодицы:
— Ишь, попка сахарная…
Его член толкнулся ей в анус.
— Умоляю! — вскрикнула она.
— Петюнь, заткни ей глотку, — приказал рыжий.
Ворона схватил ее за голову.
— Нет! Нет! Нет! — затрясла головой она.
— Зарежу, блядь! — зарычал он, склоняясь над ней.
И она поняла, что этот — зарежет. Рот ее беспоможно открылся. Член парня вошел ей в рот. Рыжий толчками входил в ее анус. Когда вошел, тело ее содрогнулось и затрепетало. Татьяна замычала.
— Ну вот, а ты боялася, — ощерился рыжий добродушно.
Парни стали молча двигаться. Рыжий держал Татьяну за бедра, Ворона — за руки. Голубой каблучок Татьяны беспомощно скреб и молотил по гнилому полу сарая, скреб и молотил, скреб и молотил, скреб и молотил, скреб и молотил, словно зажил своей, отдельной от тела Татьяны жизнью.
По приземистому телу рыжего прошла легкая судорога, голова его вздрогнула, словно он передернулся от холодного ветра.
— А, сука… — выдохнул он, и широкая улыбка его стала беспомощной.
Ворона, сгорбясь, двигался еще некоторое время, потом, выронив нож, застонал громко, схватился за Татьяну, скомкал, прижимаясь.
Они вышли из ее тела почти одновременно, и она бессильно рухнула на пол. Парни молча застегнулись. Татьяна лежала, жадно дыша и икая.
— Вот так… — задыхаясь, Ворона поднял нож, сложил, сунул в карман.
Рыжий сплюнул, повернулся, нетвердым шагом подошел к двери, ударил ногой, вышел из сарая.
— Отдыхай… — обессиленно пробормотал Ворона и заспешил за рыжим.
