Карина боялась умереть. Когда обнаружилось, что онкологическое заболевание дало рецидив, ее охватил ужас перед тем, что может оказаться по ту сторону жизни.
Статистик по профессии, она была атеистом с научным складом ума и убежденностью в том, что впереди нас могут ждать лишь «тьма и пустота, которые продлятся вечно». По ночам эти образы мучили ее, вызывая приступы острой тревоги. Друзья пытались ее успокоить, говоря, что две трети населения планеты не разделяют ее нигилизма и верят, что душа продолжает свой путь, воплощаясь в последующих жизнях. В ответ Карина возражала, что те же две трети верят, что они вправе бить своих жен…
Лично я нашел сказать ей в утешение лишь одно: только очень самонадеянный человек станет утверждать, будто знает, что ждет нас после смерти. Впрочем, у каждого врача бывали в жизни удивительные встречи с людьми, пережившими клиническую смерть — их электроэнцефалограмма оставалась абсолютно ровной в течение нескольких минут — и вернувшимися к жизни… И хотя я не интересовался этим вопросом специально, несколько пациентов рассказывали мне о подобном опыте.
Каждый из них осознавал, что умер, оказался по ту сторону бытия. Они видели сияние, которое принимало их и излучало огромную любовь и доброту. Нередко они встречали давно умерших людей; те обращались с ними очень нежно и говорили, что их время еще не пришло и пока надо вернуться. Многие возвращались с сожалением и отчетливо помнили боль в момент воссоединения со своим измученным телом. Этот опыт полностью изменил переживших его: они стали лучше выражать свои эмоции словами, стали более открытыми, научились радоваться просто тому, что вокруг них — жизнь. И главное, уже не боялись того, что может ждать их после смерти.
Детали этих признаний, о которых я не просил, можно найти во всех культурах, на протяжении всей истории человечества. Яркое сияние, чувство неописуемого восторга и легкости, ощущение тела, плывущего по туннелю, — все эти признаки встречаются в подобных рассказах так часто, что можно заподозрить в видениях галлюцинации, спровоцированные нехваткой кислорода. Но как тогда объяснить то, что пациенты, по их словам, парившие над головами реанимировавших их тело медиков, способны подробно описать происходившее в палате и даже повторить сказанные там слова? Можно ли сравнивать обычные галлюцинации, вызванные временной асфиксией мозга, с опытом, который полностью преображает тех, кто его пережил? В рамках одного поразительного исследования голландские ученые опросили триста сорок четыре человека, которые вернулись к жизни после остановки сердца[91]. Двенадцать процентов опрошенных пережили состояние, строго отвечающее критериям клинической смерти. Четверть из них рассказали, что парила и над собственным телом. Один мужчина, по всем объективным критериям находившийся без сознания, даже смог подсказать озадаченной медсестре, куда она положила его вставную челюсть, вынув ее перед интубацией.
Людей с научным складом ума — таких, как мы с Кариной, — подобные наблюдения ставят перед серьезной дилеммой. С одной стороны, мы привыкли объяснять любые явления на основании научных принципов и знаний. Но научный подход слабо совместим с вероятностью сознательной жизни после смерти… С другой стороны, научный склад ума обязывает нас не отбрасывать достоверные наблюдения только потому, что они не находят объяснения в рамках наших теорий. А между тем случаи клинической смерти встречаются часто, и их (исследованные) описания вполне достоверны.
Раз мы не можем знать наверняка, каждый имеет право сам выбирать, во что верить.
После нашего разговора Карина осталась в замешательстве. Но потом, спустя несколько месяцев, принесла мне кассету с документальным фильмом, снятым американским психиатром Реймондом Моуди[92], пионером в области изучения клинической смерти в США. В этом фильме восемь «вернувшихся» рассказывают, как то, что они пережили, навеки избавило их от страха смерти. По лицу Карины я видел, что и у нее на душе стало спокойнее. Тогда я не стал продолжать с ней разговор на эту тему. В конце концов, раз мы не можем знать наверняка, каждый имеет право сам выбирать, во что ему верить, — будь то пугающие нас тьма и пустота или обнадеживающие свет и покой.
После окончания войны во Вьетнаме в американских военных госпиталях оказалось около миллиона бывших солдат в очень тяжелом состоянии: у них не было ранений в обычном смысле, но их мучили воспоминания об ужасах войны.