Между тем симптомы были другими. Состояние пациентов было схоже с зимней спячкой животных: их все больше охватывала своего рода летаргия, они спали дольше, чем обычно, им все труднее было вставать по утрам. Наконец поднявшись, они предпочитали, чтобы их оставили в покое, избегали любых контактов, даже по телефону. Планы и желания, так вдохновлявшие их пару месяцев назад, казались им теперь тяжкой обязанностью, которую надо скорее «спихнуть», чтобы «жить спокойно». Их либидо улетучилось, и они тянулись к сладкому и мучному, словно пытаясь пополнить запасы. А если бы мы их послушали, вместо того чтобы навязывать заранее заготовленные теории, мы бы услышали и о том, что их стали пугать слабо освещенные комнаты и они мечтают о юге и свете, чтобы почувствовать себя снова живыми.
А ведь мы все на медицинском факультете в курсе биологии изучали воздействие смены времен года на животных. Более того, мы знали, что выход из спячки, всплеск энергии, неистовый поиск партнера или гиперактивность (в устройстве гнезда или осуществлении другого «проекта») вызываются одной-единственной вещью — увеличением количества света, который стимулирует маленькую железу в задней части мозга и уменьшает выработку мелатонина. Мы все знаем, что с приходом весны ощущается прилив жизненных сил.
Но нам было сложно представить, что мы, люди, на глубинном уровне нашей природы можем зависеть от количества света точно так же, как животные.
Именно Норман Розенталь, психиатр, приехавший в США из Южной Африки, с коллегами из Национального института психического здоровья (США) заставил научное сообщество признать этот очевидный факт[96].
Заметив, как сильно влияет на него самого изменение количества света, он осуществил эксперимент, показавший, что можно ослабить симптомы «спячки» с помощью ламп, имитирующих основные составляющие дневного света.
Результаты были настолько убедительны, что даже наиболее скептически настроенные коллеги стали просить одолжить им лампы, чтобы испытать их на себе…
Исследования показывают, что около тридцати процентов из нас чувствуют значительный упадок сил между октябрем и мартом, а для десяти процентов симптомы настолько существенны, что можно говорить о депрессии.
Однако эти открытия не получили распространения в лечебной практике: люминотерапия (терапия светом) по-прежнему используется недостаточно. Между тем новые исследования показывают, что даже обычную, не связанную с сезоном депрессию можно существенно ослабить, если пациент будет по утрам (во время завтрака или чтения газеты) проводить полчаса возле такой лампы[97].
Пренебрежение столь простым способом лечения, вероятно, объясняется тем, что на свет нет патента, поэтому нельзя извлечь прибыль, призывая врачей шире «прописывать» его пациентам.
Чаще всего причины наших эмоциональных реакций так глубоко скрыты в нашем прошлом, что остаются для нас загадкой. Между тем вполне можно получить к ним доступ, контролировать их и даже преобразовывать. И делать это через телесные ощущения.
Марк, молодой психиатр, приехал в наш медицинский центр учиться методу ДПДГ. Сейчас на практическом занятии его черед быть пациентом. Он вспоминает о том, как несколько лет назад получил письмо из банка, где сообщалась сумма его долга. Понимая, что не сможет расплатиться, он испытал ощущение сильнейшей паники.
С этого момента приступы неконтролируемой тревоги, сопровождающиеся головокружением и ощущением удушья, возникают у Марка всякий раз, когда он вспоминает о той минуте, но не только. Марк может рассказать о десятке обыденных случаев, когда он оказывался в необъяснимом состоянии полной беспомощности. И хотя теперь, начав проходить курс психотерапии, он чувствует себя увереннее, ему хотелось бы продвинуться дальше в решении своей проблемы.
Когда сильные и неадекватные эмоции давно присутствуют в нашей жизни, нелегко добраться до их истоков. Между тем реакция на нынешние события — это всегда следствие того, что когда-то зафиксировал наш мозг. Такова вообще особенность работы мозга животных, продемонстрированная еще Павловым. Так, собаки рефлекторно выделяли слюну уже при звуке колокольчика, если ранее этот звук совпадал с их кормлением. И наоборот, те собаки, для которых звук колокольчика сопровождался ударом электрического тока, замирали от страха и беспомощности в ожидании новой боли, даже если на этот раз удара током не было.
Вместо того чтобы отправить Марка блуждать по лабиринту предположений по поводу причин его страха, психотерапевт спрашивает его о том, какие телесные ощущения он испытывает, мысленно возвращаясь в тот день, когда получил письмо из банка. «Стеснение в груди и покалывание вокруг глаз», — отвечает Марк. «Закройте глаза и сконцентрируйтесь на этих ощущениях. Вернитесь назад во времени и следите за картинами, которые у вас спонтанно возникают», — говорит психотерапевт.