Чтобы опровергнуть законность избрания Гильдебранда 22 апреля 1073 года, его противники утверждали, что оно произошло «еще до того, как захоронили останки его предшественника»[478]. Около 1080 года в «Книге к другу» Боницон из Сутри ответил на это обвинение, уточнив, что Гильдебранд присутствовал на похоронах Александра II, то есть в тот момент, когда «собрался клир», что и привело к его избранию[479]. В 1130 году ситуация оказалась аналогичной: инициатива кардинала-канцлера Аймерика приступить к избранию его кандидатуры – Иннокентия II – не дожидаясь погребения Гонория II была воспринята сторонниками Анаклета II как доказательство его нелегитимности[480].
Для истории папских похорон трагические события 1130 года интересны той общей рефлексией, которую они вызвали среди кардиналов. Еще до смерти Гонория II все они сошлись на том, что нужно позаботиться об избрании преемника, учитывая «ненависть и вражду, воцарившуюся в Риме». Одни, ссылаясь на каноны, увещевали, что «не следует избирать преемника при жизни понтифика или до того, как его тело будет, следуя обычаю, предано земле». Другие возражали, что сложность ситуации требует смягчения этого строго правила. Но на будущее они постановили, что под страхом отлучения никаких намеков на избрание нового папы быть не может, «пока папа не похоронен»[481].
Кардиналы ссылались на древние каноны, предписывавшие начинать избрание преемника на третий день после смерти понтифика. Соответствующий указ Бонифация III (607) выражался о погребении расплывчато: слово depositio могло вообще интерпретироваться как синоним «смерти»[482]. На протяжении веков в этот текст не внесли никаких изменений. В постановлении Латеранского собора 1059 года мы встречаем ту же традиционную идею: к избранию следовало приступать «после смерти предстоятеля вселенской Римской Церкви»[483]. Правда, поколение спустя, около 1098 года, кардинал Беннон, переписывая текст Бонифация, заменил depositio на более четкое «погребение», sepultura[484]. И это важно, потому что, как мы видели, созданные в те же годы жизнеописания Пасхалия II и Гонория II впервые указывают на существование самостоятельного папского погребального церемониала.
После смерти Целестина III (8 января 1198 года) часть кардинальской коллегии оставила Латеран и отправилась в более безопасный Септизоний, чтобы приступить к выборам, а кардинал Лотарио де Сеньи остался в Сан Джованни, чтобы демонстративно присутствовать на похоронах. Согласно его биографу, «он вместе с некоторыми другими кардиналами
Сделаем предварительный вывод. Демонстративное присутствие Гильдебранда (Григория VII) и Лотарио де Сеньи (Иннокентия III) на похоронах их предшественников, протест сторонников Анаклета II против канцлера Аймерика и тот факт, что посреди тысячи неприятностей сбежавшие в Ананьи кардиналы в 1241 году указывают на отсутствие достойных похорон папы, – все эти обстоятельства указывают на одно и то же: избрание нового понтифика должно происходить не просто после смерти предшественника, но и после
Эта глубокая, продуманная на институциональном уровне связь между смертью, похоронами и избранием нового понтифика постепенно нашла четкое отражение в формулировках посланий, в которых папы обычно объявляли о своем избрании. Хронологические рамки те же: интересующее нас явление родилось в середине XI и достигло апогея развития в XIII столетии[488].
Один из первых реформаторов XI века, Стефан IX (1057–1058), ответил архиепископу Гервазию Реймсскому на его поздравление с избранием (2 августа 1057 г.)[489]. Александр II (1061–1073) сам объявил о начале понтификата и тоже не назвал имени предшественника[490]. Григорий VII, избранный 1 сентября 1073 года, направил аж четыре послания: императору Генриху IV, аббату Монтекассино Дезидерию, князю Салерно Гизульфу и архиепископу Равенны Гвиберту[491]. За объявлением об избрании в них следует сообщение о
