Новый врач, Арнальдо из Виллановы, вывел камни из почек своего царственного пациента, мучившие его десятилетиями[1019]. Возможно, эта же болезнь вернулась к нему после нападения в Ананьи и привела к мучительной смерти[1020]. Летом 1301 года Бонифаций VIII запер Арнальдо в замке Ла Скуркола в Лацио, велев написать «Кодекс здоровья». Произведение это так понравилось папе, что тот в присутствии нескольких кардиналов воскликнул: «Это величайший ученый мира, а мы об этом не знали!»[1021]. В те же дни, в июле, когда Солнце стояло во Льве, Вилланова выдал папе золотую печать, чтобы защитить его от камней. Кардиналов весьма удивило, что медик выдает подобные снадобья, а папа их принимает и хвастается: «Арнальдо, – говорил он, – выдал мне золотые печати и браслет, который я ношу, он защищает меня от боли в почках и многих других болезней»[1022]. Возможно, веру папы в талисманы следует приписать влиянию астрономии, сильно возросшему в европейской культуре к концу XIII века.
Возможно, что папа спас Петра Абанского от преследования парижских доминиканцев: на его понтификат приходится пребывание этого ученого медика и астролога в Париже[1023]. Очень может быть, что трактат о ядах, посвященный Абанцем некоему папе, предназначался именно Бонифацию VIII: автор говорит там о заказанном ему Бонифацием VIII переводе[1024]. В те же годы крещеный иудей Иоанн Капуанский перевел важный трактат о противоядиях, Liber antidotarius Albumeronis, для архиепископа Браги Мартино ди Оливейра, находившегося тогда в курии[1025]. При дворе Бонифация VIII ядов боялись: никогда доселе источники не говорили о наличии в папской сокровищнице рогов единорога и змеиных языков, использовавшихся для пробы (assazum) еды и питья перед подачей. Этим «магическим ножам» приписывали свойство удалять яд[1026].
Врач Бонифация VIII Гульельмо из Брешии попросил Иоанна Капуанского перевести для папы «Диететику» Маймонида[1027]. Посвящение заканчивается обращенной к папе просьбой присовокупить этот перевод к «остальным медицинским книгам, хранящимся в папском архиве». Это интересное свидетельство того, каким авторитетом пользовалось книжное собрание Бонифация VIII в области медицины. Ни один другой понтифик XIII века не стимулировал в такой мере перевод медицинских сочинений. Еще один папский врач, Аккурсино из Пистойи перевел в Риме в 1295 году с арабского на латынь «Свойства блюд», De virtutibus cibariorum, Галена[1028].
Столь явная забота о теле уже дает достойное историческое объяснение обвинению, брошенному Арнальдо из Виллановы Бонифацию VIII, который «не о Христе радел, не о спасении душ, но о спасении тел»[1029]. Его понтификат уникален и еще в одном аспекте: ни от одного папского двора Средневековья не дошло столько свидетельств об обращении идей вокруг продления жизни.
В «Жизни философов», приписываемой обычно Арнальдо, питьевое золото расхваливается как лекарство от проказы и камней в мочевом пузыре, а также как средство для омолаживания организма и сохранения памяти. В свидетели приводятся два персонажа. Один из них, некий
Арнальдово сочинение «О винах» тоже дает рецепт с питьевым золотом: «Многие благородные люди, особенно прелаты, кипятят золото с едой, другие принимают с пищей или добавляют в мазь, крошат, как в препарате, который называется diacameron и включает в себя и золото, и серебро. Кто-то держит кусочек золота во рту и глотает потом слюну, кто-то растворяет в питьевой воде: нужно принимать небольшую дозу раз в год, чтобы сохранить здоровье и продлить жизнь. Как ни трудно в это поверить, это лучший способ. Пользуются и другими способами, в зависимости от комплекции и состояния здоровья. Те, кто держит золото во рту, поступают разумно, ведь доказано, например, что серебро во рту утоляет жажду»[1033]. Значит, золото можно употребить в пищу через кипячение или поскоблив напильником монету. Последним методом пользовался Климент V (1304–1316). После его смерти в сокровищнице нашли ларцы с флоринами, с которых соскабливали золото: по совету врачей он принимал его с пищей[1034].
