О, да, удача не помешает, когда восемнадцатого номера тут и в помине не проезжает, хоть вызывай священника из Вейлинга и заставляй переделать все маршруты в этом городе.
Да будет вознагражден тот, кто умеет ждать. Солнце уже спряталось за высокие челябинские дома и бросало на землю последние лучи, когда к остановке медленно и чинно подъехало нечто желтенькое, обклеенное солнышками и цветочками, и под крышей у него висела табличка с номером 18. С виду автобус, но, судя по 'рогам', самый настоящий троллейбус, как уже успел разобраться Идалгир в видах повозок этого мира. Как только этот транспорт, который кто-то в шутку назвал троллейбусом, открыл двери, оттуда из каждого отверстия выпало человек по пять, но никто не вышел. Выпавшие, наоборот, попытались вновь втиснуться в ящик, хотя, очевидно, они туда не помещались даже под сильным натиском. Одна девушка, стоя на остановке, теребила в руках оторванную пуговицу, но все равно норовила вернуться туда, откуда ее выплюнули. Идалгир скривился, созерцая, как люди обратно запихиваются в транспорт, а старушка, ожидавшая восемнадцатого троллейбуса не меньше, чем Идалгир, своими хрупкими ручонками и тростью пыталась утрамбовать содержимое троллейбуса, лишь бы втиснуться. Еще час, если не два, стоять на остановке Идалгиру вовсе не хотелось. Прохладный воздух, последнее 'прощай' от затянувшейся зимы, морозил уши, да и в одной рубахе становилось как-то не по себе. Местные носили куда более теплые куртки и плащи. К тому же, многие не без любопытства пялились на лицо мага, разглядывали его острые уши, и от этого становилось как-то неуютно на душе. Сильным движением руки магу удалось-таки утрамбовать людей в троллейбусе так, что ему, Идалгиру, досталась целая подножка. Самое интересное, люди обратно не растрамбовались, когда троллейбус закрыл двери. Как ни странно, но появилось еще немного пустого места.
Троллейбус, вообще говоря, с третьего раза закрылся и поехал дальше. Половину пути до следующей остановки Идалгир не знал никаких проблем, на него даже никто не пялился, словно все любопытство осталось у больницы. Оно и ясно, всем было не до этого, лишь бы не задавили. Но вдруг толпа расступилась перед Идалгиром, являя закрепленное у потолка магическое окно, в котором показывали противное склизкое чудище с огромными глазами и спрашивали, как его зовут: Горлум, Гулливер, Домовенок Кузя или Незнаю. Маг было кинулся туда, постучать, попытаться открыть, вдруг окно выпустит его в Вейлинг. Надежда, конечно, крошечная, но всяко может быть. Только путь Идалгиру внезапно перегородила тучная дама в ярко-зеленой куртке, почти как у лицедеев на обочине. Но в отличие от тех двоих, на левой руке дамы была повязана красная тряпица с белой надписью 'Кондуктор'.
— Платить будем, молодой человек? — громогласно поинтересовалась она.
— Будем, сколько? — сдуру спросил Идалгир, не представляя, какую бурю эмоций он вызвал.
— Для тех, кто знает — десять рублей, кто не знает — двенадцать, — радостно поведала тетка, закрывая своей тучной фигурой вожделенное магическое окно.
Идалгир, высыпав на ладонь оставшуюся от покупки продуктов мелочь, отсчитал женщине ровно десять рублей монетами по пятьдесят, десять и пять копеек и протянул все это кондуктору.
— Чё вы мне даете? — возмутилась она.
— Деньги за проезд, — пожав плечами, ответил маг.
— Это не деньги! — заорала тетка. — Давно пора уже запретить мелочь в транспорте! Куда я ее потом дену? Я ее прямо сейчас пересчитывать буду? Вот тут, в толпе? А если я пять копеек потеряю?
Она сыпала вопросами, но не ждала на них ответов. Идалгир ошарашено слушал эту гневную тираду, и не представлял, что ему делать. Воспитанный в Вейлинге, он привык сначала расплачиваться мелкими монетами, более крупные оставляя напоследок.
— Это монеты, госпожа, — улыбнувшись уголками губ, тихо и спокойно сказал Идалгир, — десять рублей монет.
Кондукторша, стиснув зубы, начала досконально пересчитывать вверенные ей сокровища, не обращая ни малейшего внимания на теснящихся пассажиров и тетку, намекнувшую, что пора бы обилетить гражданина и не толкаться. Но недовольные вопли остались в стороне, потому что, просчитав все деньги, выданные ей Идалгиром, кондукторша провыла:
— Мало, вы только десять рублей дали, а я же ясно сказала, что те, кто не знает, платят по двенадцать! Кто знает — расплачивается кредиткой!
Идалгир кисло улыбнулся, но в мешок с деньгами не полез:
— Так я же теперь знаю, сколько стоит проезд, — удивился маг.
Из кондукторши раздалось недовольное урчание, вот-вот взорвется тетка. Сравнить ее с огненным шаром, поймешь, мало от такого взрыва не будет. А что внутри женщины разгорался огонь ярости, было очевидно — ее лицо, словно перезрелая слива, налилось красным, глаза выпучились, только из ушей пар не пошел.
— Ты что себе позволяешь, хам трамвайный? — и это все, что она изрекла, дойдя до кондиции.
— Тогда уж троллейбусный, — поправил ее маг.
Но в итоге тетка оторвала билет 'для тех, кто знает' и убралась дальше. И то, потому что толпа вокруг начала негодовать.