На последнем слове у меня перехватило дыхание… Помочь?! Предложить помощь шайгену! Да, он достаточно оскорблял меня сегодня, но… это уже переходит все границы. Нет, я не буду ломать ему ноги, я сломаю его всего, начну с пальцев, а завершу позвоночником, чтобы этот ург орочий лежал и подыхал медленно, мучительно и не имея возможности слова сказать! Да я…
— Я снова оскорбил вас? Простите… Я даже не знаю что сказать, чтобы искупить свою вину, — как-то печально произнес эльф и я… странно, я успокоилась.
Успокоилась. Я успокоилась… когда со мной случалось такое, чтобы я успокаивалась? Правильно — никогда. Что из этого следует?
— Я применил немного магии, — виновато прошептал светлый, продолжая обнимать, — вы сейчас не сможете шевелиться, простите.
Все! Я не нервничаю, я спокойна. И я совершенно спокойно сломаю тебе…
— И не могу молчать, о твоей красоте, парея… — прошептал эльфийский маг и прикоснулся губами к моей шее…
— Ты что делаешь? — от удивления я забыла даже снять его заклинание подчинения. — Ты вампир? Нет… не может быть, ты же живой. Тогда…
— Эээм, — протянул эльф прервав странное занятие, после которого шея была мокрой, — я вновь оскорбил тебя, прекрасное видение ночи?
И меня опять уложили на лавку, эльф склонился, от чего его косички смешно свесились. Вот урод! А затем маг поправил мои волосы… Волосы? Волосы!!! Откуда они? Проклятие Хаоса!
— Ты что сделал со мной? — вопрос я задала очень тихо, с трудом контролируя ярость, но даже мои наставники услышав подобный тон стремительно бледнели.
А эльф, еще не ощущающий как я разрушаю его заклинание, удивленно смотрел на меня, затем медленно произнес:
— Я вернул тебе истинный облик…
Мой полный отчаяния стон, затем исполненный осознания крик, а после глухо рычание, с которым спали последние путы чуждого тьме заклинания.
— Лучше бы ты убил! — искренне произнесла я. — Даже пытки раскаленным песком и то лучше! Даже… — и я с тоской посмотрела на мага. — Белобрысый, давай разойдемся по-хорошему — ты вернешь все обратно, а я переломаю тебе только ноги, а? Ну и по морде врежу, а то очень хочется.
И только сейчас я взглянула на мага иначе — другим зрением. Древний! Очень-очень древний, а потому пустой внутри. Поняли ли он кто я? Нет, иначе бы убил. И все же сколько ему? Тысяча, полторы? Светлые достигают совершеннолетия к восьмидесяти, а дальше все зависит от них — кто-то не доживает до сотни, кто-то живет больше тысячи лет, последние, как правило, жестокие и циничные последователи Света, держащие за горло всех своих соплеменников. У эльфов еще одна препаршивая особенность — с возрастом они становятся только сильнее. Этот древний, очень, а значит… с рваром справиться мог. Отчего же медлил?
— Так кто ты? — заметив мой взгляд и мою заинтересованность, спросил светлый.
Мог он убить рвара или не мог? Скорее второе — рвалы и сергалы не поддаются влиянию магии, убить их можно только в первые десять лет жизни, а дальше требуется нечто большее, чем сила удара и стремительность… требуются навыки шайгена.
Пока я рассуждала, белобрысый любитель боли начал ласково поглаживать меня по щеке. Почему любитель боли? Движение и я переломала ему пальцы. Мне не сложно. И вот под тихое 'Больно же!', продолжаю размышлять.
Вообще бесконечно любопытно, что тут он делает? Все-таки древний светлый маг в Мирах Хаоса это уже нечто странное. Обращаю взор на эльфа — тот что-то тихо шепчет пальцам и они с приятным хрустом срастаются. Боль при этом белобрысый испытывает невероятную, и это радует… меня, естественно.
— Слушай, светлый выродок, — я села и начала осматривать крестьянскую избенку, — ты что тут делаешь?
Эльф завершил целительные процедуры, подошел, сел рядом, беспардонно подвинув мои ноги и с обидой спросил, демонстрируя пальцы:
— Зачем ты это сделала?
Я подумала, вспомнила 'За что я это сделала' и мгновенно сломала пальцы снова. Светлый, которому не тягаться с моей скоростью движений, взвыл и снова схватился за руку.
— Больно? — ехидно поинтересовалась я.
Он только ругался на своем, а я продолжила осмотр: изба обычная — две двери, три зарешеченных окна, убогая обстановка темницы, то есть гостевой комнаты, которая имелась в каждой придорожной избе для возможности пускать на ночлег путников. Вообще земли Хаоса плодородны, несмотря на все происходящие катаклизмы, потому и мигрируют сюда крестьяне из ближайших человеческих империй. И приживаются ведь! Ни вампиры, ни оборотни, ни рвары, ни стаи сергалов и иже с ними людей не пугают — понаставят себе частоколов и живут… Земли Хаоса кормят их, они кормят обитателей Хаоса — круговорот еды в пространстве.
— Ты… темная! — с какой-то странной интонацией произнес эльф.
— Я очень злая темная, — спокойно ответила я, но ярость уже закипала. — А ты… ты… ург орочий!
— Перестань сквернословить! — пришел в неистовство маг.
Ниорка этот маг не понимает. Придется ему объяснить, за что он будет жестоко убит:
— Ты, — глубокий вздох, — ты… изуродовал меня! — рычание вырывается с последней фразой.
