Подняв руку, снова растер грудь. Холод, как живая тьма, расползался по моему телу. Копошился обживаясь.
Выдохнув, я направился к нашей телеге. Оттуда забавно выглядывали Касси, Яшка и кот.
«Ладно, пусть будет Руньярдиком младшим» — наконец сдался я. Этому блохастому мое имя шло.
— Яшка, к себе давай, — скомандовал я, — если что случится, сразу ко мне бежишь, понял?
— Ага, — он важно затряс головой.
— А ты, Касси, — я взглянул на свою орину и невольно улыбнулся, — на перину и отдыхать.
— Конечно, мой волк, — она схватила кота и прижала к себе. — Жаль только, что чая не будет.
— Потерпи до утра, — ответил за меня Яшка, спрыгивая на землю. — Как до ближайшей деревни доберемся, всяко остановимся покормить лошадей. Там и раздобудем чего горячего.
Кивнув мне, он побежал к своим.
Забравшись на лавку, почувствовал, как меня обнимают со спины.
Прикрыл глаза от удовольствия и, сжав хрупкое запястье, вытянул свою проказницу, усаживая на свои колени.
— Поцелуешь? — шепнул, запуская руку в ее волосы.
Слегка оттянув их, сам нашел ее губы.
Она не сопротивлялась. Такая нежная и податливая. Раздвинув языком ее губы, скользнул в рот. Страсть. Теперь я знал, что это такое.
Какой же пожар разгорался в душе. Тело оживало, требуя эту женщину себе.
Она тихо стонала, хватаясь за мои руки.
Но...
— Как только доберемся до Рэдкаима, не выпущу тебя из постели, — пообещал ей, шепнув в губы.
— Не страшно, — она проказливо улыбнулась.
Куда только делась моя испуганная драконесса?
— В тебе все больше от ведьмы, Касси, но при этом чешуйки над бровями...
— А если я зверь с ведьминской кровью? — она прищурилась, ожидая ответ.
— Не «если», Касси, а так и есть, — я снова потерся о ее губы. — Иди и ложись. Ночь опускается на дорогу.
Она кивнула, и я разжал руки, выпуская ее из объятий.
Ночь опустилась на землю уж слишком быстро. Небо, затянутое тяжелыми тучами, совсем не пропускало лунный свет.
Лошадь медленно брела вперед. Освещения от фонарей хватало только, чтобы очертить небольшой участок дороги и кусты у обочины.
Время от времени на тракт выпрыгивали зайцы. Дернув ушами, они уносились прочь. Это раздражало. Зверю в темное время положено прятаться, а не шастать под колесами телег обоза.
Кто-то растревожил лес. И сколько бы я ни принюхивался, не мог определить, что и как. Раздражающий запах только усиливался: гадкий, но знакомый. Шкуры паленые или что-то похожее.
Но хоть нос затыкай.
Зло цыкнув, обернулся. Касси тихо спала, свернувшись под одеялом. Дрожала. Ей было холодно и зябко. Рядом, скрутившись клубком у ее головы, дремал и рыжий пройдоха. Время от времени кот поднимал голову и забавно чихал.
Но это не умиляло, а только усиливало мою тревогу. Сейчас я был бессилен. Оставить Касси не мог. Обернуться волком и бежать? А куда? В какую сторону?
Если враг и есть, то где?
Оставалось сидеть на месте и напряженно вглядываться во мрак. Люди тоже волновались, я чувствовал их напряжение. Это раздражало еще больше.
Обоз, который идет в Рэдкаим. В мою столицу!
Тракт, соединяющий пустыню и север, должен был быть безопасным. А на деле? Сколько вот таких вот путников уже сгинуло, так и не добравшись до меня?
Сжав кулак, ударил по колену. Это задевало мою гордость как правителя. Как только вернусь — займусь проблемой. Вычищу дороги так, что ни одной мрази не останется.
За спиной снова чихнул кот.
Обернувшись, заметил, как он нализывает лапу и моет нос.
— Я тоже слышу эту вонь, шерстяной. И она меня раздражает. Весь нюх уже отбило.
Я зацепился за эту мысль.
Немного подумав, спрыгнул с телеги. Лошадь продолжала медленно брести за остальными повозками. Склонившись, поднял ком земли и принюхался. Поморщился. Прошел еще немного вперед и отломал ветку ближайшего куста.
— Волк, — из телеги, следующей за моей, высунулся мужик, — ты чего там делаешь?
— Поди сюда, — скомандовал.
Он оглянулся на кого-то, но послушался. Спрыгнул и быстро направился ко мне.
— Что у тебя, Руни? — его густые брови сошлись на переносице.
— Понюхай, ощущаешь?
Он поднес ветку к носу и втянул воздух ноздрями.
— Приправа, какая — не скажу. Но вонь знатная.
Я закивал.
— Я уже вообще ничего не ощущаю, нос этим забит, — потряс веткой.
— Может, впереди обоз и в какой из телег мешок просыпается, — сделал предположение он.
— В таком количестве? — такой ответ меня не устроил. — Иди скажи Алифу, чтобы предупредил всех. Происходит что-то странное.
Он побежал вперед. Я же догнал свою телегу, запрыгнул и снова опустился на лавку.
— Руни, — послышался тихий, хриплый со сна голосок, — что-то случилось?
— Не знаю, — проворчал, не оборачиваясь. — Ты ведь помнишь, что из телеги не вылезать.
— Да.
И больше ни слова. Почему-то это напрягло. Я все же повернул голову.
Касси села и прижала к себе кота. Вид у нее был встревоженный. Растрепанные волосы опускались на глаза. Проступившие на скулах чешуйки не исчезали. Это служило мне нехорошим знаком.
— Что ты чувствуешь, Касси? — спросил прямо.
— Страшно, — призналась она. — Сны дурные приходят. Лес вижу и волков много. С красными глазами.
