Страх мужских прикосновений не исчез, хоть и прошло семь лет после пережитого кошмара. Инна сторонилась даже собственного отца, но одна встреча изменила всё… Удастся ли телохранителю достучаться до своей любимой Недотроги? И не сделает ли он хуже своим напором, ведь так сильно ему ещё никто не кружил голову?..
Инна стояла перед зеркалом в своей небольшой, но довольно уютной комнате. Она смотрела на собственное отражение, казавшееся пустым и безликим. Семь лет прошло, но страшные события прошлого снова и снова повторялись в памяти, точно они случились несколько часов назад. Инна отчётливо помнила страх, пронизывающий до глубины души, отчаяние, пришедшее на смену надежде. Она не забыла, как взяла в руки отцовский пистолет и отважилась пойти на необдуманный шаг, в попытке наказать того, кто надругался над ней. Повезло, что промахнулась, и парень не погиб от её руки, ведь сейчас винила бы себя в чужой смерти… пусть не человека, а чудовища, и всё же… Не люди дают жизнь, не им её отнимать.
Несмотря на свой возраст, Инна напоминала маленькую забитую девчонку, сжавшуюся в комочек в углу. Испуганные серые глаза больше походили на взор волчонка, чем человеческий; бледные кожные покровы порой пугали даже саму девушку. Расчесывая волосы цвета зрелого каштана, едва достигающие лопаток, Инна вспомнила длинноволосую блондинку, молодую и верящую в чудо. Тогда она ещё мечтала встретить своего принца на белом коне и вместе с ним построить крепкую семью, основанную на любви и взаимоуважении, вот только пьяный мажор убил все эти мечты. Сколько бы Инна ни пыталась, она не могла вытравить из памяти тот злополучный вечер, когда позволила подруге убедить себя пойти на закрытую вечеринку, где «будет только адекватная компания».
Вздрогнув от стука в дверь, Инна пошатнулась, посмотрела на полотно светлого соснового цвета и вздохнула. Несложно было догадаться, кто пришёл.
Матери Инна лишилась слишком рано, и отец стал её надежной опорой, пусть отношения с ним не всегда выстраивались легко и просто. Военный, занимающий высокий пост, много времени проводил на работе.
Конечно, первое время после ужасного происшествия, мужчина всячески старался найти к дочери подход, ходил вместе с ней на приёмы к психологам, но все попытки с треском проваливались. Единственный человек, которому удалось достучаться до сердца Инны – Таисия, молодая жена мужчины, вырастившего насильника. Сначала Инна категорически не хотела встречаться с Тасей, но ни капли не пожалела, когда та поделилась своим опытом и помогла хоть немного выбраться из липкой паутины ненависти и неприязни к самой себе. Таисия объяснила, что стыдиться Инне нечего, ведь она оказалась жертвой обстоятельств. Такое могло случиться с кем угодно, и это совсем не повод ставить крест на своей жизни.
И всё-таки страх мужских прикосновений никуда не пропал. Инна боялась мужчин, как огня: она даже отцу не позволяла прикасаться к себе, а тот с пониманием относился к «капризам» дочери. Порой тяжело было, но выдержка, тренируемая годами суровой работы над собой, помогала мужчине. Не добился бы он таких высот на службе, если бы не умел совладать с эмоциями.
Стук повторился.
- Пап, открыто, - ответила Инна хрипловатым голосом.
Что-то с самого утра ей нездоровилось: горло побаливало, да и кашель появлялся время от времени. Девушка даже порадовалась, что сейчас у неё отпуск. Заниматься работой в таком состояние тяжело, хоть и работала Инна не с людьми, а пыльными бумагами в архиве, которые постоянно приходилось перебирать и сортировать. Только на такой должности девушка чувствовала себя комфортно, избегая всяческих контактов с окружающими.
Дверь отворилась, и в комнату вошёл высокий статный мужчина. Геннадию Викторовичу через несколько месяцев исполнится шестьдесят, но выглядел он моложе своего возраста. Только беспощадная седина говорила о том, что жизнь мужчины была долгой и не всегда справедливой. Сеть паутинок в уголках глаз украшала отца Инны, слегка сбавляла такую привычную хмурость его лица.
Сощурившись, Геннадий Викторович посмотрел на дочь. Его серо-голубые глаза наполняла тревога, которую невозможно было не заметить. Слишком знакомый для Инны взгляд, в этот раз почему-то даже пугающий. Если отец обеспокоен чем-то, значит, следует прислушаться к нему. Он так редко выражал эмоции, но каждый раз когда делал это, ясно становилось одно – случилось что-то серьёзное.
- Папа, что-то произошло? Выглядишь так, словно с призраком повстречался, - подметила Инна.
- Дочка, есть одна вещь, о которой я должен настоятельно попросить тебя. И это совсем не тот случай, когда ты можешь отказаться.
Голос мужчины дрогнул. Прислонившись плечом к косяку, Геннадий Викторович молчаливо вздохнул и виновато посмотрел на дочь, но в этот раз сомнений в его взгляде уже не осталось.
