Лайтнинг снова подалась вперёд, не удержавшись. Ее слишком завораживало зрелище: синие отсветы клинка и алые всполохи огня. Четыре младших пса держались в стороне от боя вожака, но один из них заметил Фэррон. Лайтнинг почувствовала нападение до того, как собака в три прыжка настигла её убежище. Инстинктивно она увернулась от первой атаки, выставив перед собой нож. Резанула довольно точно по морде. Тварь, заскулив, отступила, но за ней сразу же прыгнула вторая. Лайтнинг, сделав шаг, легко ушла от атаки.
Первая собака, победив шок от боли, снова напрыгнула на Фэррон. Лайтнинг из возможных вариантов выбрала самый опасный как для себя, так и для твари. Собака, повалила её на спину, прижала к камню и надавила лапами на грудь, из-за чего ту сжало от резкой боли. Чувствуя невыносимый жар, исходящий от пса, Лайтнинг мельком увидела в сознании, как тот плюётся огнём прямо ей в лицо. Прежде чем волк это сделал, она с размаху загнала нож ему под нижнюю челюсть по самую рукоять и провернула.
Через мгновение собаку просто снесло с Лайтнинг. Сразу несколько клинков вырвались из воздуха, протыкая её бок. Фэррон, поднявшись на локтях, увидела Ноктиса, стоявшего с мечом над ней. Алые глаза и прожигающая её насквозь злость. Вторую собаку он откинул одним движением меча, даже не отведя взгляда от Лайтнинг.
— Мне отойти от тебя даже на шаг нельзя? — прерывисто процедил он.
Лайтнинг задрала подбородок, зло и холодно сказав лишь одно:
— Сзади.
Ноктис успел взмахом руки вызвать клинок, которым отбился от нападавшего на него со спины. Принц развернулся и почувствовал вставшую за ним Лайтнинг. Прикрыв глаза и сжав зубы, ему хотелось прошипеть ей что-то резкое. Он злился на Фэррон, хотя понимал, что стоило обратить это чувство только на тварей или на самого самого себя.
Лайтнинг почти инстинктивно заняла самое безопасное место — за спиной Ноктиса. На иное, потеряв единственное оружие, рассчитывать было глупо.
Новая атака волка заставила Ноктиса начать движение. Самым странным для него было чувствовать Фэррон как свою тень. Где-то глубоко внутри он боялся её задеть, но Лайтнинг не давала ему и шанса на это.
— Второй слева, — прошипела она, и Ноктис проклял всё на свете, отсылая в том направлении клинки. Следить за атакующим вожаком, Фэррон и прочими оставшимися врагами одновременно оказалось слишком опасно. Окончательно разозленный Ноктис бросился на вожака сквозь пространство, тремя жесткими атаками в воздухе убив его.
Враг ещё не успел упасть на землю, как принц вернулся к Лайтнинг, одним движением пронзив четвёртого пса. Последний, оставшись в одиночестве, сбежал, поджав хвост.
Ноктис резко повернулся к Лайтнинг. Та стояла молча, настолько напряженная, что ему захотелось до боли сжать кулаки.
— Мы возвращаемся, — все, что выдавил из себя он. Ноктис знал: они оба в таком паршивом настроении, что любые другие слова обязательно выльются в ссору.
Сдерживать дурные порывы характера он не умел, его друзья давно привыкли к этому. Сейчас же он очень хотел уметь это делать, но пока получалось с трудом. Внутреннее напряжение кипело, готовое уничтожить все вокруг.
Он молча собирал вещи, оставленные на берегу. Ноктиса злило, что собака спалила и съела часть того, что он поймал. Внутренне Кэлум понимал, что потери минимальны, завтра он с лихвой их восполнит. Но то, что Лайтнинг так и не поела, его беспокоило. Хотя девушка не жаловалась.
Боги, она никогда ни на что не жаловалась. Когда они днём пришли сюда по жаре, дорога была не из лёгких. Промпто бы ныл весь путь, мечтая об отдыхе у озера. Еда — ей было все равно, что есть, синтетический паёк или его дурно приготовленную рыбу… Или не есть вообще. На обратном пути по сумеркам и густой темноте Фэррон тяжело дышала, но не жаловалась и не просила передышки, даже когда они поднимались по крутой горной тропе.
Размышляя весь обратный путь и пытаясь хотя бы чуть-чуть успокоиться, Ноктис понял две вещи.
Первое: Игнис был не прав, говоря, что из солдат первого класса сложно сделать «живое мясо». В Фэррон из-за этой гребанной подготовки в военной академии напрочь был убит инстинкт самосохранения. Полезть на дикую тварь с одним ножом — самоубийство. Игнорировать боль и голод — тоже.
Второе, что признал Ноктис, он идиот. Такой интимный момент и откровенный разговор были перечёркнуты одной несдержанной фразой, брошенной им во время боя. Лайтнинг снова закроется от него, повторно добиваться её расположения станет ещё сложнее. Он уже знал, что просить прощения у Фэррон бессмысленно. Она уже замкнулась, не желая тратить даже слова на него.
Кэлум понимал все это, но сложнее было сожалеть о всплеске эмоций, которые до сих пор бились в груди. Какого дьявола Фэррон полезла туда, рискуя своей жизнью?! Она ведь уже понимает, как её безопасность влияет на поведение Ноктиса. Все внутри клокотало от этой правды, накручивая его и требуя выплеска.
***
