Наконец, он отодвигает кружево и скользит между влажных складок. Я закусываю губу и, словно последняя шлюха, раздвигаю ноги, позволяя его пальцам проникнуть глубже и доставить удовольствие сильнее. Он снова целует меня в шею, вдавливает ягодицами и чувствительно сжимает клитор, заставляя стонать и извиваться от накатывающего наслаждения. Он даже не пытается проникнуть вглубь меня. Ему и не нужно лишать меня девственности, чтобы заставить стонать от наслаждения и унизительно кончать, прижавшись щекой к стене клуба почти в самом центре города. Движения умелые, он знает, что делает, а у меня от каждого прикосновения по телу разливается истома, словно электрические искры вспыхивают в низу живота, жалят и разливаются горячей лавой по венам. Кажется, я кричу и стою на ногах лишь, потому что сзади его тело, а прямо передо мной холодная стена. Трусики мокрые насквозь, меня до сих пор колотит, а он отстраняется, едва понимает, что я кончила и не в состоянии даже соображать. Сразу становится холодно.
— Сохраняете иллюзию невинности для богатого мужа, но никогда не откажетесь кончить со своим охранником или водителем? Так ведь, Ника? Понятно, что на большее мы не годимся, — жестко говорит он мне на ухо. — И кстати, ты одолжишь меня своей подруге или будешь пользоваться сама? У нее вроде бы даже жесткого запрета на секс нет.
— А если одолжу? — с вызовом спрашиваю я, пытаясь прийти в себя. — Ты пойдешь и трахнешь ее как ни в чем не бывало? Вот так просто сразу после... — Я качаю головой, чувствуя, как пылают щеки.
— А что? — криво ухмыляется он. — Между вами есть какая-то разница?
Марк отворачивается и идет в сторону главного входа, лениво бросив:
— Я подгоню машину к дверям.
Это злит, он уверен, что я подчинюсь и поеду? Да кто он такой!? Хочется догнать и влепить ему пощечину, но вместо этого я просто огрызаюсь.
— Я еще не наотдыхалась! Мы только приехали!
— Тогда не забудь снять трусики, думаю, они пришли в негодность, — словно мы говорим о погоде, советует Марк. — Ты вся течешь.
— Да пошел ты!
— Непременно, как только ты меня отпустишь. Мне тоже, знаешь ли, нужно снять напряжение.
— Урод!
После этого злого, брошенного в спину слова Марк останавливается, а я прикусываю язык. Он поворачивается, и я уже готова попросить прощения, но он с нехорошей усмешкой замечает:
— Но именно это тебя и твоих подружек так сильно заводит, что они готовы кончить, даже если я просто прохожу мимо.
Ответить на это мне нечего, и он уходит. Я знаю, что недалеко, и никому не позволит приблизиться ко мне. Веселиться уже не хочется. Меня до сих пор бросает в дрожь. Я никогда в жизни не испытывала такого сильного и всепоглощающего оргазма. Мы баловались так по мелочам с бывшим парнем, но это… это нельзя сравнить ни с чем. Я боюсь даже представить, на что похож секс с Марком.
Девчонка такая сногсшибательная, нежная и искренняя в своей страсти, что я едва не кончаю в трусы. Ширинку распирает так, что единственное, о чем могу думать, это о моменте, когда малолетняя избалованная стерва нагуляется, и я окажусь дома в душе и, наконец, смогу получить разрядку. Желание такое сильное, что я готов назло ей трахнуть все, что движется.
Ника появляется из-за угла спустя минут пять, почти свежая, даже незаметно, что буквально пару минут назад она кончала в его руках. Интересно, она последовала его совету и сняла трусики или осталась в них? Сложно сказать, что возбуждает сильнее: мысль, что сейчас она без них, или же понимание, что мокрое кружево не даст ей забыть о случившемся вечером. После этой выходки, если девчонка нажалуется отцу, меня могут выкинуть, как бродячего пса. Наверное, даже не просто выгонят, а с «волчьим билетом», но насрать. Слишком непросто дается эта, так называемая, работа.
Девушка, словно фурия, убегает в клуб, даже не взглянув в мою сторону, и скоро растворяется в толпе. Через пять минут она уже вовсю отжигает в компании развязных подружек и придурков-парней, среди которых есть и тот, который едва не поимел ее на похоронах подруги. Наплевать. С кем бы она сегодня ни стала трахаться, вряд ли ей будет лучше, чем было с ним. Хотя, может, я просто себе льщу?
Убедившись, что подопечной ничего не угрожает, направляюсь в сторону уборных. Пафосный клуб — место тусовки золотой молодежи. Тут даже толчок вылизанный. Мраморные полы, золотая, мать его, рама на зеркале. Раковины со столешницей из натурального камня. Открываю кран и плещу холодной водой на разгоряченное лицо. Нужно успокоиться, желание отдает в паху физической болью. Херовое состояние, от которого избавиться можно двумя способами: или трахнуть кого-то, или подрочить. Но сейчас я должен следить, как нажирается Ника, и насрать на собственное физическое состояние.
— Тяжело с нами, да? Скандалим, напиваемся… таскаем за собой по клубам…
