— Нет! — всхлипываю я. — Я не хочу, чтобы все закончилось! Не хочу, отпусти, пожалуйста! Что тебе надо? Деньги? У моего отца есть деньги, он даст тебе столько, сколько захочешь!
— У вас у всех были деньги. Но согласись, перед лицом смерти они совсем неважны.
У паранойи есть свои плюсы, в этом я убеждаюсь, когда запрыгиваю на заднее сидение внедорожника. Найти Нику не проблема, потому что «крузак» оснащен новой противоугонной системой и его передвижения отображаются на спутнике. Сейчас он едет с кладбища, но совсем не в сторону ресторана, а за город. К морю.
Самбурский вызвал ментов, позвонил старым друзьям-военным, но времени нет, поэтому внедорожник со мной и двумя охранниками срывается из двора, даже не пытаясь дождаться помощи.
Андрей гонит, как сумасшедший, но мне кажется, что машина просто ползет едва-едва. Расстояние между точкой на экране телефона, которая означает машину Ники, и нами почти не сокращается. Хочется выгнать к чертям Андрея из-за руля. Наверное, нужно было ехать на своем мотоцикле. Так бы вышло быстрее. Но сейчас единственное, что я могу делать — это сидеть и молиться, чтобы с Никой все было хорошо, верить, что мы успеем.
На каменистый берег моря внедорожник влетает почти сразу за «крузаком». Георгий вытаскивает Нику к прибою, когда распахиваются двери другого автомобиля, по направлению к маньяку несутся Андрей и Николай со стволами, а следом за ними Самбурский и я.
Ника умная девочка, она вырывается. Испуганная, потерянная, но все равно не сдается. У Георгия только нож, но ему и не нужно больше. Я прекрасно понимаю, он успеет чиркнуть по горлу девушки прежде, чем кто-то среагирует и выпустит пулю. Это понимает и Самбурский.
Он орет.
— Не стрелять, придурки.
Захожу чуть со стороны. Я собран, напряжен и готов к прыжку. Слишком далеко. Очень далеко. Отсюда невозможно что-то сделать, как-то ей помочь.
Георгий смотрит на Самбурского и вооруженных охранников, а вот Ника не сводит взгляда с меня. В ее глазах надежда, делаю еще несколько осторожных шагов в сторону девушки, пользуясь тем, что Георгий смотрит немного вправо, туда, где большая опасность. В глазах Ники безумная надежда, и я жалею, что не могу проникнуть ей под кожу, в голову, в разум и внушить, что сейчас только она способна себя спасти. Она рядом с Георгием, может ударить локтем, может припечатать ногу своей нереальной шпилькой. И это даст шанс. Всем даст шанс, но она, вероятнее всего, растеряна. Глупо ждать от нее решительных действий — это просто юная светлая девочка, которой угрожает мужик с ножом. И это они должны ее спасти. Я, который бросил ее тогда, когда ей угрожала опасность, ее отец. Его идиоты-охранники, у которых есть пушки, но нет мозгов.
Пытаюсь говорить с ней глазами, пока удерживающий Георгий орет.
— Пошли все отсюда, иначе я ее убью.
Будто, если они уйдут, он сделает что-то другое. Уходить никто не спешит.
— Гриш, отпусти, — просит Самбурский. — Ну, хочешь, я на колени перед тобой встану. Хочешь? Хочешь, фирму на тебя перепишу, будешь жить припеваючи где-нибудь на Ибице, я все устрою. Отпусти ее, она ни в чем не виновата.
— А Света была виновата? — орет тот, а я наблюдаю за его руками. Та, которая сжимает нож, дрожит, другая, которой он держит Нику, тоже заметно ослабела. Георгий слишком увечен перепалкой с Самбурским. Воспоминания выбивают его из колеи, делают слабее. Самбурский — молодец мужик — прекрасно это понимает и продолжает его забалтывать. А я снова смотрю на Нику. В ее глазах немой вопрос, и тогда я весь подбираюсь и закрываю на миг глаза, молясь, чтобы она правильно поняла сигнал. Ника умная, она реагирует молниеносно и всаживает каблук в ботинок Георгию, выворачивается и кидается ко мне. Я готов и одним прыжком бросаюсь навстречу, ловлю ее в объятия. Громыхает выстрел — то ли Андрей, то ли Николай… Краем глаза замечаю, что, прежде чем упасть, Георгий метнул нож. Единственное, что успеваю сделать, тесно прижать Нику к себе и развернуться вместе с ней в прыжке, закрывая девушку собой, подставляя спину под холодное лезвие. Нож глубоко входит куда-то под ребра. Боль сбивает с ног, и я заваливаюсь вперед на Нику, которая не может меня удержать; мы вместе падаем на берег. Пытаюсь смягчить удар руками, но они подгибаются и слабеют, а я безвольно впечатываю в камни хрупкое тело девушки.
За спиной крики, визг шин, мат. Торопливые шаги по гравию и вопли.
— Ника! — кричит Самбурский, но он пока далеко. Этот миг, возможно последний, принадлежит только им двоим.
— Марк… — испуганно шепчет Ника, взглянув на парня огромными испуганными глазами. — Марк!
Кровь выступает на губах, а сознание путается, но я улыбаюсь и шепчу.
— Ты же знаешь, как я люблю, когда ты подо мной…
— Марк! — вопит Ника, обнимая лицо руками, а капли крови падают ей на губы. — Посмотри на меня!
Но я не могу. Уже нет. Наверное, надо с нее слезть, но и это не получается, сознание медленно уплывает, пока не меркнет окончательно.
