Времени было более чем достаточно. Тем более, если он следит за Питом. Знал, что я не появлюсь через секунду. Вряд ли тот, кто смог лишить жизни двух вооруженных и тренированных людей, испугался кучки подростков, запертых в доме. Даже если один из них сын Клода.
– Отец или мать Марата там? – я скрестила пальцы в ожидании ответа.
– Отец, – ответил Питер поспешно, – сейчас дам.
Таксист ловко маневрировал в потоке машин на ночной Варшавке. В принципе было чудом, что в будний день мы так быстро смогли проскочить МКАД. Тогда же почему отец Марата из центра добрался туда быстрее, чем я с юга? По сути, сейчас он должен толкаться где-нибудь в пробке внутри Садового.
– Роксана Андреевна?
И я только сейчас поняла, что совершенно не помню, как его зовут.
– Добрый вечер, – потерев лоб, я вздохнула, – простите, я не вспомню вашего имени снова. Но у меня к вам просьба.
Смех на той стороне больно ударил по слуху. Отвратительная черта таких людей – не замечать важность жизни вокруг себя. Даже Пит был расслаблен, хотя погибли двое человек. Да, я тоже грешна, но… но этих чертовых двух охранников мне все равно было жаль.
Так уж вышло, что смерть тех, кто защищает других, цепляет меня.
– Да, я слушаю.
– Вы влиятельный человек и, – закусив губу, я зажмурилась в попытках сформулировать мысли, – мне очень важно, чтобы меня пропустили к телам.
– Давно у нас работники фаст-фуда разбираются в криминалистике?
– Давно в России офис «Ланцелота» переехал за МКАД?
Конечно, это было пальцем в небо. Отец Марата с тем же успехом мог быть за городом по делам, на отдыхе, у любовницы. Что угодно. Опираться на свои выводы я больше не могла, но сейчас просто не видела другого выхода. Или попытаться, или продолжить бежать в страхе за жизнь Пита.
Снова раздался смешок. Но, по-моему, на этот раз он был более заинтересованным. Кажется, сейчас я все же попала в цель.
– Это даже любопытно, – немного растягивая слова, изрек собеседник.
– Не понимаю, о чем вы. Так вы сможете мне помочь?
Отец Марата отвлекся на кого-то. Звук стал тише, видимо, прикрыл динамик ладонью. Старые привычки, достаточно же нажать на удержание. Стоит признать, что он четко ориентировался в интонациях и громкости. Сейчас невозможно было разобрать, кому и что говорит владелец «Ланцелота».
– Я смогу узнать выводы?
– А вас интересует мнение работника фаст-фуда? – я вернула вопрос.
– У вас будет доступ к телам, если поделитесь выводами, – спокойно ответил отец Марата, – так что скажете?
Выстрел был один, а трупа – два. Вот что я уже могу сказать.
– Как угодно, – наблюдая за ползущим вверх стеклом, ответила я.
Аппарат умолк в руках. Водитель кивнул в сторону, не отвлекаясь от управления автомобилем. Проследив за движением таксиста, я посмотрела на держатель. Пластиковая бутылка самой обычной воды. Во рту тут же стало сухо. Как напоминание о том, что сегодня я забыла про обычные два литра в день.
– Возьмите, – мягко вращая руль, сказал водитель, – если нужно.
В этом же нет ничего необычного. Предложить помощь человеку, которому вдруг стало плохо. Покосившись на таксиста, я снова заерзала, устраиваясь удобнее. Скрип дерматиновой обивки почти утонул во внешних звуках. Прижавшись затылком к подголовнику, я вновь мельком глянула на водителя. Седые виски, очки с толстым стеклом в блестящей металлической оправе. Крупный нос и гладко выбритые щеки. Каждый бы поступил так на его месте. Сложив руки на коленях, я методично растирала пальцами заляпанный экран. Фонари стояли достаточно часто, позволяя рассматривать лицо водителя. Он же самый обычный.
Каких миллионы.
Или вызвал паранойю. Повернувшись к водителю, что словно и не обращал на меня внимания, я легко улыбнулась.
– Спасибо, не стоит.
Гора использованных влажных салфеток грозилась разлететься от каждого порыва ветра. Налипшие на вспотевшие ладони еловые иголки вызывали зуд. Из желаний на сегодня остались лишь еда и душ. Можно холодный, не имеет значения. Как ни странно, от полной тишины спать не хотелось. Ни о чем не думать – да. Сегодня это получалось у меня особенно удачно. Очередной грязный комок приземлился на землю рядом с моей ногой.
Что за привычка свинячить?
Носком грязного ботинка пнула салфетку, покрытую смесью песка, крови и пота. Использованная тряпка послушно опустилась в кучу. Вытянув до хруста ноги, я с удовольствием потянулась. От долгого сидения на земле тело затекло, но подниматься все равно не хотелось. Не так часто с «клиентами» Клод общается сам. Мельком взглянув на циферблат часов, я сдержала судорожный вздох. Еще целых два часа. Мышцы тут же заныли в ожидании новой дозы. В последнее время препарат требовался все чаще, но Клод не понимал этого. Последний раз, когда я вновь подняла вопрос об увеличении дозы, Клод долго и упорно нудел о зависимости.
