Музыканты просительно смотрят на Эльзу: им не хочется возвращать старику деньги. Звучит вступительный аккорд к песне И. Дунаевского об Одессе из оперетты «Белая акация», — эта мелодия стала позывными одесских курантов.
Э л ь з а (оглядывается по сторонам, начинает). «Когда я пою о любимой Одессе…»
Входят М о л о д ч и к и Д е в и ц а. Одеты с дорогостоящей, ультрамодной небрежностью. Выбирают столик. И вдруг Молодчик улавливает смысл песни. Возможно, услышал как Первый старик подхватывает: «Одесса, мой город родной».
М о л о д ч и к (подбегает к эстраде). Ты что, сука, поешь?
Эльза испуганно умолкает, трио обрывает музыку.
П е р в ы й с т а р и к (поднимается). Я вам объясню…
М о л о д ч и к. Ты что за птица?
П е р в ы й с т а р и к (горько усмехнулся). Птица без крыльев. (Молодчику.) Я — бывший одессит.
М о л о д ч и к (Второму старику). Ты тоже?
В т о р о й с т а р и к (вздыхает). Тоже бывший, но лодзинец.
М о л о д ч и к (Девице). Какие-то бывшие люди.
В т о р о й с т а р и к. Вы правы: бывшие.
М о л о д ч и к. Но вы заодно с этой сукой!
Д е в и ц а. Оставь их, они уже мумии, враждебную песенку пела она.
Н а т а ш а. Извините, почему — враждебную? Песня о городе. Далеком городе на Черном море.
М о л о д ч и к (Девице). Ого, здесь у них целое гнездо. (Наташе.) Ты что вякаешь?
Н а т а ш а. Поют ведь о Париже, Риме, об Оклахоме. И об Одессе.
М о л о д ч и к. О советской Одессе! Может быть, ты хочешь угостить меня еще песней о самой Москве?
Н а т а ш а (вызывающе). Могу. (Музыкантам.) Вы такую знаете? (С наслаждением поет.)
Дорогая моя столица,Золотая моя Москва…Э л ь з а (испуганно). У них нет нот!
М о л о д ч и к (Наташе). Я тебе без нот пропою. (Угрожающе идет к ней, но его удерживает Девица.)
Девица. На сегодня хватит с нее. Не узнал? На углу Вингейта ее из автобуса вышвырнули.
М о л о д ч и к (всматривается в Наташу). Да-да-да, она самая. (Наташе.) Теперь понятно. В автобусе ты уступаешь место грязной арабской буйволице…
Н а т а ш а. Беременной женщине.
Д е в и ц а. Женщине? Арабке.
М о л о д ч и к (Наташе). Тебя, видно, мало в автобусе проучили. Приперлась сюда и требуешь песенку о советской Одессе.
П е р в ы й с т а р и к (встает). Песню, будьте любезны, ведь заказал я.
М о л о д ч и к. А ну-ка иди сюда!
Старик опешил.
Иди… Ладно, я к тебе подойду, с тебя песок сыплется. (Подходит к старику.) Для знакомства посмотри. (Показывает ему значок на куртке.) Что это означает?
П е р в ы й с т а р и к (растерянно). Не знаю.
В т о р о й с т а р и к (встает). Разрешите мне. Было время, когда по моим эскизам делали не один десяток значков.
М о л о д ч и к (снисходительно). Гляди, гляди. Возможно, ты сообразительней своего маразматического друга.
В т о р о й с т а р и к (надев очки). Скрещенные стрелы.
М о л о д ч и к. А чья это эмблема, соображаешь?
В т о р о й с т а р и к. Хортистов.
Д е в и ц а (насмешливо). Каких там еще хористов?
В т о р о й с т а р и к. Венгерских нацистов, мадемуазель.
М о л о д ч и к. Ты что, старый кретин, рехнулся? Это эмблема патриотической студенческой корпорации Израиля.
Д е в и ц а. «Волчата», слышал?
В т о р о й с т а р и к. Даже видел. (Первому старику.) В Лодзи нас загоняли в гетто как раз «волчата». (Девице.) Тогда они, мадемуазель, считались вроде гитлерюгендовцев.
Короткий, почти неуловимый удар кулаком Молодчика — и Второй старик падает как подкошенный. Первый старик со стоном склоняется над ним.
Н а т а ш а. Зверь! Волчонок! Нет, волк, волк!
Д е в и ц а. Молчи, шлюха. И тебе влетит. (Берет под руку Молодчика.) Идем, Игал.
М о л о д ч и к. Идем. А вы, советские прихвостни, скоро испытаете действие очистительной клизмы, которую мы сделаем Израилю!
Уходят с видом победителей. К этому моменту Наташа с помощью Первого старика усаживает Второго на стул.
В т о р о й с т а р и к. Не думал, что меня снова изобьют «волчата».
