— Я не нуждаюсь в чьей-то помощи, — меня уже прямо-таки несло. Еще немного, и устрою Ирмерию настоящую сцену ревности. — Как-то выжила бы! Кайла бы не стала забивать насмерть.
— Не понимаю, с чего вдруг такая реакция, — озадаченно сказал ректор. — По-вашему, следовало позволить третьекурснице и дальше молотить вас? Не в моих правилах отворачиваться от тех, кто нуждается в помощи.
Мне захотелось взвыть от его слов. Для ректора я всего лишь что-то вроде бездомной собачонки, мимо которой он не смог пройти. Пожалел. Жалость с его стороны — это еще хуже, чем всегдашнее безразличие.
— Я благодарна вам за помощь, но в заступничестве принцессы не было необходимости.
Конечно, для меня большая честь, что столь высокая особа озаботилась моей судьбой, но я в этом не нуждаюсь.
О, Тараш, что я несу?! Совсем из ума выжила! Если меня завтра вышвырнут из Академии, даже не удивлюсь.
— Вы вся дрожите, — неожиданно сказал ректор и осторожно положил ладонь на мой лоб.
Вся моя злость тут же улеглась, хоть я и понимала, что он всего лишь проверяет, нет ли лихорадки. Осталась лишь обреченная усталость. Я должна прекратить тешить себя напрасными иллюзиями. Ирмерий не виноват, что я с первого взгляда влюбилась в него без памяти. Он не обязан отвечать на мои чувства и вообще выслушивать непонятные упреки. О, богиня, я, наконец, призналась самой себе, что люблю его! К глазам подступили горькие слезы, и я отвернулась, чтобы ректор их не заметил. Почувствовала, как его пальцы снова поворачивают мой подбородок. Сквозь пелену слез взглянула в лицо Ирмерия, которое сейчас расплывалось так, что я не могла различить, с каким выражением он смотрит.
— Все позади, все хорошо, — мягко сказал ректор. — Понимаю, вы сегодня много перенесли. Теперь все будет в порядке.
Я возблагодарила богиню, что он так ничего и не понял. Не понял, почему я вела себя, как глупая истеричка. Когда Ирмерий осторожно вытер ладонью мои слезы, замерла, настолько этот жест показался личным и нежным. Глупое сердце снова бешено заколотилось, заставляя безумные мечты атаковать с удвоенной силой. Я заставила разум вмешаться, чтобы окончательно не растечься тут лужицей. В этом жесте нет ничего такого, что можно трактовать в желанную для меня сторону. Всего лишь проявление доброты.
— Пойдемте в лазарет, — с легкой хрипотцой в голосе проговорил он и снова обхватил за талию, увлекая за собой.
Утратив способность нормально дышать, я позволила ему это, понимая, что с каждой секундой увязаю все глубже в том омуте чувств, какие испытываю к этому мужчине.
Думаю, у бедного магистра Дондера добавилось пищи для размышления. Уже второй раз он видит меня в лазарете в обществе ректора. Интересно даже, что целитель подумал по этому поводу. Впрочем, щекотливых вопросов он, ясное дело, задавать не стал. Лишь поинтересовался у ректора, может ли чем-нибудь помочь. Я ожидала, что меня тут же сплавят с рук на руки тому, кто, собственно, и был в ответе за лазарет. Но вместо этого ректор в очередной раз поразил:
— Нет, я все сделаю сам. Вы можете быть свободны, магистр Дондер.
Судя по вытянувшемуся лицу, дроу удивился не меньше, чем я. Но возражать не осмелился и быстро вышел, оставляя нас наедине. Ирмерий осторожно усадил меня на одну из коек (похоже, скоро я тут совсем освоюсь, впору постоянное место забивать) и произнес:
— Сейчас лучшее для вас — крепкий и здоровый сон. Утром я приду и довершу лечение.
— Вы лично? — пролепетала я, с трудом пытаясь справиться с волнением.
Похоже, вопрос смутил его, но он тут же откликнулся:
— Раз уж я начал лечение, будет лучше, если я же и закончу. Не люблю оставлять дело незавершенным.
— Понятно, — сказала я, мысленно ругая себя за то, что снова неправильно трактовала его мотивы.
— А теперь закройте глаза, адептка Тиррен. Я помогу вам уснуть.
Поможет? Это как? Я даже сходу не сообразила, что он имеет в виду. И в голову полезли разные непристойные мысли, как именно ректор может помочь мне уснуть. Хотя о сне в данном случае речи не шло. М-да, не стоило читать так много откровенных романов! Совсем не в ту степь мысли унеслись! Но я послушно закрыла глаза и невольно вздрогнула, когда тонкие пальцы коснулись моих висков. Когда в меня заструилась целебная энергия, сообразила, о чем он говорил. Но, наверное, в этот раз была слишком возбуждена, чтобы на меня подействовало. Или при погружении в сон задействовался какой-то другой механизм, что-то сродни внушению, которое на меня не действовало. Я услышала повелительный негромкий голос:
— Сейчас вы погрузитесь в сон и проспите до самого утра…
Похоже, он и правда задействует внушение, не подозревая о том, что то не подействует.
