Воин тут же утратил ко мне интерес и с широкой улыбкой посмотрел на ректора.
— О, вы даже лично вышли меня встречать, лорд Старленд. Какая честь для меня! — потом подмигнул мне и с улыбкой сказал: — Ладно, беги, крошка, и не рыдай больше. Это тебе не идет. — Он игриво ударил меня по ягодицам, когда я пробегала мимо, но я удержала свое возмущение при себе. Главное, что, наконец-то, могу уйти, покинув поле очередного позора.
За спиной раздался холодный голос ректора:
— Декан Байдерн, ваше поведение недопустимо!
— Да-да, мы уже не раз говорили на эту тему, — послышался насмешливый ответ. — Но я хотел обсудить с вами недавний приказ о запрете поединков чести…
Дальше я уже не слышала, забежав за угол, а потом помчавшись по лестнице на первый этаж. Сердце бешено колотилось в груди, как у перепуганного зайца. Я упорно отгоняла мысли о том, зачем на самом деле ректор вышел из приемной вслед за мной. Скорее всего, мои надежды снова не более чем иллюзии. Он мог отправиться по каким-то важным делам, вот и все. Между нами все было сказано в кабинете, и я должна с этим смириться.
К счастью, остаток дня больше никто меня не донимал. Шейн исправно держался в отдалении, даже глаза старательно отводил, едва я оказывалась в поле его зрения. Декан Байдерн, похоже, и не думал иметь на меня какие-то виды. Видать, утром просто издевался надо мной в своей привычной манере. Насколько я слышала, декану не удалось настоять на своем и отменить приказ о запрете поединков, чему я несказанно обрадовалась. Не знаю, что сказал декан Кайле, но та больше не бросала на меня злобных взглядов, и с этой стороны я тоже могла не опасаться. Оставалось разобраться со своим чудовищным моральным состоянием. Я постоянно прокручивала в голове разговор с ректором в его кабинете, и мне все время казалось, что я что-то упускаю. Но стыд и неловкость после пережитого мешали мыслить здраво.
Не знаю, как я выдержала этот день. На почте работала, как механическая кукла, все время совершала нелепые ошибки. Так что Дейн, в итоге, встревожившись, велел мне уйти пораньше. О том, что произошло на почте вчера, он, слава Тараш, имел смутное представление. Думал, что мне просто стало плохо. Так ему сказала Гинни, которая, оказывается, увидела, как меня увозят на самоходном экипаже. Но когда гномиха выскочила на улицу, там уже осталась только принцесса. Той хватило ума не говорить всей правды, за что я даже ощутила к ней благодарность. В общем, Дейн подумал, что я все еще не оправилась после вчерашнего недомогания, и отправил обратно в Академию.
Меня же ноги сами принесли на постоялый двор. Единственный человек, которого я хотела сейчас видеть, мама. Было всего четыре часа, поэтому посетителей в трапезном зале находилось немного. Основная масса клиентов сходятся гораздо позже. Поэтому мама наверняка сможет уделить мне больше внимания, чем при других обстоятельствах.
Я проскользнула в смежное с трапезным залом помещение, где находилась скромная кухонька. Мама вылизала ее до блеска, и здесь всегда пахло запахом хорошей еды и специями. Господин Дамьен теперь частенько составлял компанию новой кухарке. Да и Пирл с некоторых пор начал оказывать маме знаки внимания. Мы с ней не раз уже обсуждали их постоянное соперничество и весело смеялись. Господин Дамьен то и дело грозился выгнать Пирла, но мама его отговаривала. Она вообще из хозяина веревки вила.
Прижимистый полутролль даже согласился новую посуду приобрести и занавески на окнах, чтобы в кухне стало поприличнее. Когда я спрашивала маму, нравится ли ей кто-то из ухажеров, она только отмахивалась. Говорила, что свое уже отжила, и для нее главное — мое счастье.
Вот и сейчас за деревянным столом, застеленным белой скатертью, сидели господин Дамьен и Пирл. Они поедали ароматную мясную похлебку, закусывая свежевыпеченным хлебом, и умильно поглядывали на маму, что-то ей рассказывая. Она сноровисто порхала по кухне и успевала еще одарять их улыбками и добрыми словами.
— Всем добрый вечер, — я нацепила на лицо улыбку, стараясь, чтобы она выглядела как можно безмятежнее.
Мамины ухажеры тоже заулыбались и откликнулись на приветствие. Мама же вдруг замерла с ложкой в руке, и ее лицо стало встревоженным.
— Что-нибудь случилось?
Вот как она это сразу поняла?! И что-то подсказывало, что все мои жалкие попытки разубедить ее ничего не дадут. Не знаю, что увидели мужики на мамином лице, но тут же, не сговариваясь, поднялись с места и, поблагодарив за угощение, поспешили ретироваться.
— Так, садись! — решительно заявила мама, оттесняя меня к столу и усаживая. Потом налила мне кружку горячего чая, пододвинула сливовый пирог и уселась напротив. — Ешь и рассказывай.
Мамины пироги я обожала — никто не умел выпекать так вкусно, как она. Даже Гинни была ей в этом не соперница, хоть и выспрашивала все рецепты, а потом строго им следовала. Но сейчас мне кусок в горло не лез. Я обхватила ладонями чашку и, наслаждаясь ароматом горячего напитка, невесело вздохнула.
— Мама, я запуталась.
