Роланд протянул отцовский револьвер Мариан. Он знал, что ей нет необходимости брать его в руки для подтверждения того, что перед ней стоит Роланд из Гилеада, она проверила это до того, как разрешила привести его в самое сердце «Тет корпорейшн» (где плохой человек мог причинить огромный вред), и поначалу она действительно не решалась взять револьвер. Потом, однако, совладала с нервами, взяла, и глаза ее удивленно раскрылись, когда она почувствовала его вес. Следя за тем, чтобы не прикоснуться к спусковому крючку, поднесла ствол к глазам, провела пальцем по выгравированному завитку около мушки:
– Вы скажете мне, что он означает, мистер Дискейн? – спросила она.
– Да, если ты будешь называть меня Роландом.
– Если вы просите, я постараюсь.
– Это знак Артура, – он сам провел пальцем по завитку. – Он выбит и на двери его склепа. Знак его старшинства и означает он – БЕЛИЗНА.
Старик протянул трясущиеся руки, молча, но требовательно.
– Он заряжен? – спросила Мариан Роланда, потом добавила, прежде чем стрелок успел ответить. – Разумеется, заряжен.
– Дай ему револьвер, – сказал Роланд.
На лице Мариан читалось сомнение, на лицах охранников его было еще больше, но папа Моуз по-прежнему тянул руки к вдоводелу, и Роланд кивнул. Женщина с неохотой протянула револьвер отцу. Старик взял его, подержал в руках, а потом сделал нечто такое, от чего стрелка бросило и в жар, и в холод. Поцеловал ствол, обхватив его старыми губами.
– И каков он на вкус? – в голосе Роланда слышалось искреннее любопытство.
– У него вкус древности, стрелок, – ответил Мозес Карвер. – Как и у меня, – и он протянул револьвер женщине, рукояткой вперед.
Она вернула оружие Роланду, похоже, радуясь тому, что избавилась от его убийственного веса, и он вновь завернул револьвер в ремень-патронташ.
– Пойдемте, – она приглашающе указала на дверь. – И пусть наше время коротко, мы постараемся, чтобы вы провели его с радостью, насколько позволит твое горе.
– Аминь! – воскликнул старик и хлопнул Роланда по плечу. – Она по-прежнему жива, моя Одетта, которую ты зовешь Сюзанной. Вот так-то. Подумал, что ты порадуешься, узнав об этом, сэр.
Роланд порадовался и благодарно кивнул.
– Пойдемте, Роланд, – повторила Мариан Карвер, Пойдемте. Добро пожаловать в наш дом, который точно так же и ваш дом, и мы знаем, велика вероятность того, что вам никогда больше не удастся здесь побывать.
Кабинет Мариан Карвер занимал северо-западный угол девяносто девятого этажа. Стены в нем были из стекла без единой металлической стойки или средника, так что от открывшегося вида у Роланда перехватило дыхание. Он словно висел высоко над землей, а лежащий под ним город поражал воображение. И однако, он уже видел этот город, потому что узнал висячий мост, а также некоторые высотные здания по эту сторону от него. Должен был узнать мост, потому что они чуть не погибли на нем в другом мире. На этом мосту Джейка похитил Гашер и отвел к Тик-Таку. Перед Роландом лежал город Луд, каким он был в пору своего расцвета.
– Вы называете этот город Нью-Йорк? – спросил он. Называете, да?
– Да, – ответила Нэнси Дипно.
– А этот мост, как вы его называете?
– Мост Джорджа Вашингтона, – ответила Мариан Карвер. – Или просто Эм-дэ-ве, если ты – местный.
Мало того, что он видел перед собой мост, по которому они попали в Луд, так и отец Каллагэн отправился в свои странствия по пешеходному мостику, который перекинули через реку рядом с МДВ. Роланд помнил эту часть истории отца Каллагэна, помнил очень хорошо.
– Не хотите ли чего-нибудь выпить? – спросила Нэнси. Он уже собрался ответить отказом, но отметил, как кружится у него голова, и передумал. Что-нибудь он бы и выпил, но лишь для того, чтобы очистить мозги от тумана, раз уж требовалась ясность мыслей.
– Чая, если он у вас есть. Горячего, крепкого чая, с сахаром или медом. Найдется такой у вас?
– Найдется, – Мариан нажала кнопку на столе. Заговорила с кем-то, кого Роланд не видел, и тут же женщина в приемной, та самая, что вроде бы говорила сама с собой, поднялась из-за стола.
Заказав горячие напитки и сэндвичи, Мариан наклонилась вперед и поймала взгляд Роланда.
– Мы хорошо встретились в Нью-Йорке, Роланд, я этому рада, но наше время здесь… не жизненно важное. И, подозреваю, вы знаете, почему.
Стрелок обдумал ее слова, потом кивнул. С некоторой осторожностью, но за долгие годы осторожность в какой-то степени стала частью его натуры. Среди его друзей были такие, скажем, Алан Джонс или Джейми Декарри, кто обладал врожденной осторожностью, но к Роланду это не относилось. Роланд предпочитал сначала стрелять, а уж потом задавать вопросы.
– Нэнси попросила вас прочитать надпись на табличке в Саду Луча, – продолжила Мариан. – Вы…
– Сад Луча, скажите, Бог! – вмешался Карвер. В коридоре, по пути в кабинет дочери, он прихватил трость с подставки, стилизованной под слоновью ногу, и теперь ударил набалдашником по ковру, подчеркивая важность своих слов. Мариан все терпеливо снесла. – Скажите, Бог-бомба!
