Навеска пороха в револьверах моего отца – которые когда-нибудь станут моими – составляла семьдесят шесть гран, но я не стал этого говорить. Кузнец все равно не поверил бы.
– Вы сможете сделать, что я прошу, сэй?
– Наверное, да. – Он немного подумал, потом кивнул: – Да, смогу. Но не сегодня. Не хочу раскочегаривать горн на таком ветру. Один выпавший уголек – и может вспыхнуть весь город. А пожарной команды у нас нет с тех пор, как мой отец был мальчишкой.
Я достал кошелек с золотыми «орлами» и вытряхнул две монеты себе на ладонь. Немного подумал и добавил еще одну. Кузнец смотрел на них как завороженный. Это был его заработок за два года.
– Мне нужно сегодня, – сказал я.
Он улыбнулся, показав на удивление белые зубы, сверкнувшие в густых рыжих зарослях бороды.
– Ах ты, бес-искуситель, как же тут устоять?! За то, что я вижу, я рискну сжечь дотла даже сам Гилеад. К закату все будет.
– К трем часам пополудни.
– Да, я и имею в виду, к трем часам пополудни. Минута в минуту.
– Отлично. А теперь подскажите, какой у вас в городе самый лучший ресторан?
– У нас в городе их всего два, и в обоих готовят не так чтобы прямо объедение. Но все-таки и не отрава. Кафе Рейси, наверное, малость получше.
Меня это вполне устраивало. Я рассудил, что Маленький Билл с его молодым растущим организмом в любом случае отдаст предпочтение количеству, а не качеству. Я отправился в кафе. Теперь мне приходилось идти против ветра.
Это называлось рагу, и я мог бы поклясться, что вместо соли его приправили песком с солончаковых равнин, но мальчик умял свою порцию подчистую, а потом доел и мою тоже, когда я отставил тарелку в сторону. Кто-то из не самых толковых помощников старшего шерифа сварил кофе, и мы с Биллом пили его из жестяных кружек. Мы обедали прямо в камере, сидя на голом полу. Я все время прислушивался, ждал звонка. Но телефон молчал. Меня это не удивляло. Даже если Джейми с шерифом пытались сюда дозвониться, ветер мог оборвать провода.
– Ты, наверное, все знаешь про эти бури, которые вы здесь называете самумами, – сказал я Биллу.
– Да, песчаные бури, – ответил он. – Сейчас как раз начинается их сезон. Ковбои их ненавидят, а временные работники – и подавно. Обычно их посылают на самые дальние пастбища, а там негде укрыться от ветра. Спать приходится на земле, и даже нельзя развести костер, потому что…
– Потому что ветер разносит горячие угли, – сказал я, вспомнив слова кузнеца.
– Да, именно. А рагу не осталось? Все съели?
– Съели. Но есть еще вот что.
Я вручил ему маленький полотняный мешочек. Билл заглянул внутрь и весь просиял.
– Конфеты! Настоящие, шоколадные! – Он протянул мне мешочек. – Вы первый берите.
Я взял одну конфету и пододвинул мешочек Биллу:
– Все остальное – тебе. Только смотри, чтобы живот не разболелся.
– Не разболится! – И он принялся за угощение. Мне было приятно смотреть, как он радуется. Первые две конфеты Билл проглотил, почти не жуя, а третью засунул за щеку, как белка – орешек, и вдруг спросил: – Что со мной будет, сэй? Как мне теперь без папы?
– Не знаю, но даст Бог – будет вода.
У меня уже была мысль, где мы найдем эту воду. Если нам удастся покончить со шкуровертом, одна влиятельная дама по имени Эверлина будет нашей должницей и наверняка не откажет нам в просьбе позаботиться о парнишке. Почему-то я был уверен, что Билли Стритер станет далеко не первым осиротевшим ребенком, воспитанным сестрами Ясной обители.
Я вернулся к вопросу о самуме:
– И что, сильная будет буря?
– К вечеру разыграется в полную силу. Или после полуночи. Но завтра к полудню все стихнет.
– Ты знаешь, где живут солянщики?
– Я там даже бывал пару раз. Один раз – с папой, на скачках. Они там иногда устраивают состязания, вот мы и приехали посмотреть. И один раз – с ковбоями, когда мы искали потерявшихся лошадей. Солянщики их приводят к себе, а мы потом с ними расплачиваемся зерном и лепешками. И забираем своих лошадей, которые с клеймом Джефферсона.
– Мой товарищ поехал туда с шерифом и еще с парой человек. Как думаешь, они успеют вернуться до вечера?
Я был уверен, что он скажет «нет», но мальчик меня удивил:
– Соляная деревня, она же на этой стороне от Малой Дебарии, и дорога все время идет под гору, так что, наверное, успеют. Если быстро поедут.
Выходит, я правильно сделал, что велел кузнецу поторопиться. Хотя, с другой стороны, мальчик мог ошибаться в своих расчетах. Все-таки он был еще ребенком.
