— Не трогай! — кричит он Пуле. Минивэн сначала сносит к правой обочине, потом он съезжает на нее. — Ты меня слышишь, Пуля? Или ты совсем дурной? Не трогай! — на мгновение ему удается поднять голову собаки, но шерсть на ней слишком гладкая и короткая, чтобы за нее могли зацепиться пальцы. Пуля, конечно, не гений, но достаточно умен, чтобы сообразить, что у него есть еще один шанс ухватить то, что завернуто в белую бумагу и источает такой чарующий красный аромат. Голова вновь ныряет в сумку-холодильник, челюсти ухватывают завернутый в бумагу гамбургер.
— Брось его! — кричит Брайан. — Сейчас же брось его… НЕМЕДЛЕННО!
Для того, чтобы отнять мясо, чтобы сильнее изогнуться на водительском кресле, он упирается обеими ногами. Одна из них, к сожалению, на педали газа. Минивэн прибавляет скорости, взлетая на вершину холма. В этот момент, вне себя от ярости, Брайан полностью забывает, где он (на шоссе 7) и что должен делать (вести автомобиль). Его мысли заняты только одним — вырвать мясо из челюстей Пули.
— Дай его мне! — кричит он, тянет мясо на себя. С обрубком хвоста, мотающимся с удвоенной частотой (для него это не только пища, но и игра) Пуля отвечает ему тем же. Слышится треск рвущейся бумаги. Минивэн уже полностью скатился с асфальта. Едет на фоне рощи старых сосен, освещенных послеполуденным солнцем: в зелено-золотом мареве. Брайан думает только о мясе. Он не собирается есть гамбургер с собачьей слюной, будьте уверены.
— Дай сюда! — кричит он, не видя мужчины, на которого накатывает его минивэн, не видя пикапа, который поднимается на холм и уже практически настиг мужчину, не видя, как открывается дверца пикапа со стороны пассажирского сидения или долговязого парня, похожего на ковбоя, который спрыгивает на землю, не видя револьвера с большой желтой рукояткой, который вываливается из кобуры; мир Брайана Смита сузился до одной очень плохой собаки и одного завернутого в бумагу куска мяса. В борьбе за мясо кровавые розы расцветают на бумаге, как татуировки.
— Вон он! — закричал мальчик по имени Джейк, но Ирен Тассенбаум и так это поняла. Стивен Кинг в джинсах, рубашке из «шамбре» и бейсболке. Он уже миновал место пересечения Уоррингтон-роуд и шоссе 7 и поднимался на холм, оставил позади примерно четверть склона.
Она выжала сцепление, перешла на вторую передачу, как пилот НАСКАР[91], увидевший клетчатый флаг, и резко повернула налево, крепко держа руль обеими руками. Пикап Чипа Макэвоя закачался, но не перевернулся. Она увидела, как блеснуло солнце на металле автомобиля, который, двигаясь с противоположной стороны, уже достиг вершины холма, на который поднимался Кинг. Услышала крик мужчины, сидевшего у дверцы: «Пристройся к нему сзади!»
Выполнила команду, хотя и видела, что приближающийся автомобиль едет не по дороге, а по обочине, и они могут столкнуться, превратив Кинга в начинку металлического сэндвича.
Дверца открылась, и мужчина, его зовут Роланд, то ли выпрыгнул, то ли выкатился из кабины.
После этого все произошло быстро, очень быстро.
Причина оказалась банально простой: Роланда подвело больное бедро. Он упал на колени с криком ярости, боли и ужаса. А потом что-то на мгновение загородило солнечный свет: Джейк выпрыгнул следом, не упал, не споткнулся, побежал дальше. В кабине отчаянно лаял Ыш: «Эйк-Эйк! Эйк-Эйк!»
— Джейк, нет! — закричал Роланд. Он все увидел с ужасающей ясностью. Мальчик обхватил писателя за талию в тот самый момент, когда синий автомобиль, не легковушка и не пикап, что-то среднее между ними, скатился на них в реве несвязной музыки. Джейк развернул Кинга влево, прикрыв собственным телом, и именно на Джейка пришелся удар автомобиля. За спиной Стрелка, который уже стоял на коленях, упираясь окровавленными руками в землю, закричала женщина из магазина.
— ДЖЕЙК, НЕТ! — взревел Роланд, но было поздно. Мальчик, которого он считал своим сыном, исчез под синим автомобилем. Стрелок увидел маленькую поднятую ручку, чтобы больше никогда ее не забыть, а потом пропала и она. Кинга, в которого врезался сначала Джейк, а потом синий автомобиль, отбросило футов на десять, к самому краю обочины, за которой уже росли деревья. Он приземлился на правый бок, ударился головой о камень, достаточно сильно, чтобы бейсболка слетела с головы. Потом перекатился на живот, возможно, пытаясь встать. Или ничего не пытаясь, с округлившимися от шока глазами.
Водитель навалился на руль, и автомобиль проскользнул слева от Роланда, разминувшись с ним на какие-то дюймы, лишь забросав пылью, но не раздавив. К этому времени скорость его заметно упала, должно быть, теперь, с запозданием, водитель жал на педаль тормоза. Бортом автомобиль зацепил пикап, его продвижение еще больше замедлилось, но причиненные им беды на том не закончились. Прежде чем окончательно остановиться, автомобиль вновь наехал на лежащего на земле Кинга. Роланд услышал хруст ломающейся кости, потом крик боли писателя. И теперь Роланд точно знал, откуда боль в его бедре, не так ли? Сухой скрут не имел к ней никакого отношения.
