Он поднялся, лишь смутно отдавая себе отчет в том, что боль полностью исчезла. Посмотрел на неестественно согнутое тело Кинга под левым передним колесом синего автомобиля, подумал: «Хорошо! — его вдруг переполнила дикая радость. — Хорошо! Если кто и должен был здесь умереть, так это ты! К черту пуп Гана, к черту истории, которые должны выйти из него, к черту Башню, я хочу, чтобы умер ты, а не мой мальчик!»
Ушастик-путаник промчался мимо Роланда к тому месту, где лежал Джейк. Позади синего автомобиля, выхлоп которого бил мальчику в лицо. Ыш не колебался ни секунды. Ухватился зубами за сумку с орисами, которая все еще висела на плече Джейка и потащил мальчика подальше от минивэна, дюйм за дюймом, поднимая фонтанчики пыли короткими, сильными лапами. Кровь лилась из ушей Джейка и из уголков рта. Каблуки коротких сапог прочерчивали двойную полосу на пыли, усыпанной сосновыми иголками.
Роланд, пошатываясь, подошел к Джейку, упал рядом с ним на колени. Поначалу подумал, что с ним все будет в порядке. Руки-ноги целы, хвала всем богам, пятно на переносице и на безбородой щеке — масло с пылью, а не кровь, как он поначалу подумал. Да, кровь текла из ушей и изо рта, но причиной мог служить порез или…
— Пойди и посмотри, как писатель, — голос Джейка звучал спокойно, боль не изменила его. Словно они сидели кружком у маленького костра, вечером, отшагав целый день, ожидая, пока Эдди расскажет им какую-нибудь веселенькую историю.
— Писатель может подождать, — резко ответил Роланд, думая: «Мне даровали чудо. Оно свершилось, благодаря податливости молодого, еще не сформировавшегося тела мальчика и земли, которая промялась под ним, когда по нему проехал грузомобиль этого мерзавца».
— Нет, — возразил Джейк, — не может, — когда он шевельнулся, попытавшись сесть, рубашка сильнее обтянула верхнюю часть тела, и Роланд увидел жуткую яму на груди мальчика. Больше крови хлынуло изо рта мальчика, он хотел еще что-то сказать, но лишь закашлялся. Сердце Роланда, казалось, перевернулось в груди, и оставалось только удивлялось, как оно продолжило биться.
Ыш жалобно то ли залаял, то ли завыл, и от имени Джейка, отчетливо слышавшемся в этом полулае, полувое, по коже Роланда побежали мурашки.
— Не пытайся говорить, — сказал Роланд. — Возможно, у тебя внутри что-то сломалось. Ребро… или два.
Джейк повернул голову набок. Выплюнул кровь, часть потекла по щеке, словно он жевал табак, схватил Роланда на запястье. Хватка у него оставалась крепкой; как и голос.
— Сломалось все. Это смерть… я знаю, такое со мной уже случалось, — а потом произнес слова, которые вспомнились Роланду перед тем, как они уехали из «Сары-Хохотушки». — Если ка чего-то хочет, пусть так и будет. Посмотри, как там человек, которого мы хотели спасти!
И не было никакой возможности не подчиниться приказу, который стоял в глазах мальчика и звучал в его голосе. Все кончено, Ка Девятнадцати отыграла свою партию. Кончено, но, возможно, не для Кинга. Человека, ради спасения которого они сюда и пришли. Какая часть их судьбы зависла на кончиках его летающих, пожелтевших от табака пальцев? Вся судьба целиком? Или все-таки только часть?
Каким бы ни был ответ, Роланд мог бы убить Кинга голыми руками, пока тот лежал, придавленный колесом автомобиля, который его и сшиб. Хотя и не Кинг сидел за рулем, убил Джейка именно он. Если б делал то, что хотела от него ка, никогда бы не оказался здесь, на этой дороге, в тот момент, когда по ней ехал этот дурак, и Джейк не лежал бы сейчас с раздавленной грудью и посеревшим лицом. Это уже перебор, снова смерть, так скоро, они ведь только что потеряли Эдди. И однако…
— Не шевелись, — он поднялся. — Ыш, не позволяй ему шевелиться.
— Не буду шевелиться, — каждое слово звучало ясно, четко. Но теперь Роланд видел, что от крови потемнела нижняя часть рубашки, промежность джинсов. Алые пятна расцветали там, как розы. Однажды он уже умер и вернулся. Но не из этого мира. В этом мире смерть забирала навсегда.
Роланд повернулся к лежащему на земле писателю.
Когда Брайан Смит попытался вылезти из-за руля, Ирен Тассенбаум грубым толчком вернула его на прежнее место. Собаки, возможно, учуяв или Ыша, или кровь, или то и другое, громко лаяли и метались у него за спиной. Радио гремело, какие-то «металлисты» выбивали очередную дьявольскую мелодию. Она думала, что голова у нее разлетится вдребезги, не от шока, вызванного случившемся, а от этого грохота. Ирен увидела лежащий на земле револьвер, подняла его. Какая-то часть ее разума могла связно мыслить и удивилась: до чего же тяжелая штуковина. Тем не менее, она наставила револьвер на водителя, потом перегнулась через него, выключила радиоприемник. Как только смолк гитарный грохот, услышала пение птиц, лай двух собак и вой третьей… собака это была или нет, но она выла.
— Подай минивэн назад, — приказала она. — У тебя под колесом человек, которого ты сшиб. Медленно. А если вновь наедешь на мальчика, которого ты уже переехал, клянусь, я вышибу твои ослиные мозги.
Брайан Смит уставился на нее налитыми кровью, недоумевающими глазами.
