Руку обожгло холодом. И как прикажете в этом мыться? Пара минут такого купания, и можно легко простудиться. Значит, придется купаться минуту с хвостиком. Богу Радости не престало унывать по таким пустякам!
Потерев руки друг о друга, она открыла слово силы и избавилась от одежды, шагая под холодную воду.
Кожу обожгло жидким льдом, но это было лишь первое впечатление не готового к этому тела. Каждая следующая секунда становилась легче. Она переоценила холод, и вода успевала за время падения превратиться из ледяной в просто очень холодную.
Талый кусочек Поверхности, мира под солнцем.
Рин тяжело вздохнула, позволила себе на несколько секунд отрешиться от всего и подставила лицо холодным каплям, а когда нашла силы снова взглянуть на открывшийся перед ней вид, на ее сердце стало спокойней.
Далекие отсюда фигурки разумных, живущих уровнем ниже в домене Хаоса, спешили все так же по своим делам, светили огни, чадил дым от труб в домах, собирались и расходились в разных местах золотистые ядовитые тучки и единой массой утопали в них громады домов, с бесчисленными лесенками, мостиками и трубами.
Где-то там, во множестве крохотных, настроенных друг на дружке хижин, живут разумные, день за днем просыпаясь и выполняя какую-то работу, о чем-то мечтая, к чему-то стремясь. Живя своими далекими от древних легенд жизнями, и находясь при этом в самом их эпицентре.
Должно быть, в этом и состоит ее, и всех способных чувствовать разумных, отличие от бездушного бога. Чудовище не способно увидеть все это. Красивый набор коробок из разных материалов, не более. Неназываемая не способна увидеть в другом проявления жизни, но нещадно стремится заставить их страдать и разрушать себя и друг друга.
Рин сделала шаг назад, выныривая из холодной воды и не вытираясь, погрузилась в чистую одежду. Ну, или относительно чистую, если учесть, что от ржавых облаков голубой плащ уже начал покрываться рыжими пятнами грязи. Зато волчий артефакт, почувствовав состояние своей хозяйки, вдруг оброс мехом и украсился меховым воротником.
Этого архонка не ожидала, но вышло кстати — мех принялся впитывать воду. Осталось только заглянуть в природное зеркало разлитой рядышком лужи и убедиться, что на лице не осталось следов грязи. И перестать дрожать.
— Далеко? — только и спросила Рин, пройдя путь обратно сквозь ядовитое облако.
— Н-нет, она на этом уровне. Литоград это л-лестница вверх. Одна из л-лестниц. Но мы уже почти на месте. Подумай, что будешь говорить Джафсару.
Когда они без проблем и дополнительных приключений достигли нужного места, Рин поймала себя на мысли о том, что удивлена этому даже больше, чем случись на ее пути еще десяток проблем. Плохо — с такими мыслями толку от нее будет не много. Архонка абсолютно не понимала, как Сайрису удается оставаться в здравом уме, видя потенциальную угрозу во всем вокруг. Впрочем, нет, как раз-таки будущий ворон далек от понятия «здравый», хоть в этом не его вина.
Разве что вид солнечных мельниц, вращавших не прекращавшие ни на минуту гореть лопасти, поразил архонку. Некуш что-то пытался рассказать об их предназначении, но далекая от терминологии архонка быстро потеряла нить повествования и просто наслаждалась видом странного сооружения. Единственное, что она поняла, это то, что именно на них появляется светящаяся вода, которая потом поступает в дома, создавая, таким образом, нечто вроде очень кустарного манапровода, в котором место медных жил занимали многочисленные маленькие трубы. По ним и бежала измененная на мельницах вода. Осталось еще понять, зачем это все вообще нужно.
Рин уже обратила внимание, что в Доминионе зелья маны стоят настолько дешево, что их может себе позволить даже нищий. Здесь же зашли еще дальше и весь домен — один сплошной источник. Но зачем…?
От долгой ходьбы по лестницам Рин сильно устала, но было заметно, что и ее проводник не привык к переходам. Жители мира клеток перемещаются каким-то совершенно непостижимым способом, в котором пешие прогулки занимают одно из последних мест.
Похоже, что весь домен Хаоса располагался на висящих — где на цепях, а где и с помощью магии — островках. Некоторые занимали не более клочка ровно под свой фундамент, некоторые — приняли на себя целые районы. Все это было связано разнообразными мостами, так что местным не приходилось летать и прыгать по цепям, как жители мира клеток.
Особым был и шум этого места. Не привычный галдеж толпы, скорее множество странных шорохов и перестуков. Словно где-то неподалеку располагалась целая артель гномов, активно работавших кирками. Так, чтобы не раздражать шумом, но постоянно оставаться в четкой слышимости.
Очень хотелось спросить об этом у проводника, но Рин не стала. Должно быть, общение с Тарой на нее плохо повлияло, научив лишний раз не задавать вопросов, чтобы не показаться глупой. Тем более, что решение было наверху — очень скоро девушка и сама поняла, что звук исходил из множества механизмов и солнечных мельниц, парящих над днищем мерлов.
