— … хорошо, иди, сынок. Только возьми с собой монетку на удачу. Засунь в каблук и никому не показывай. Ежели встретит тебя во тьме пещерной торговец ужасом, ему отдашь. Увидишь, что свет подземный пропал, да почуешь ледяное дыхание у себя за спиной, скажи, что кошмар оплачен и брось наземь монетку. Запомнил? Повтори.
— … да быть того не может. Я, конечно, много сказок доминионских слыхал, но это уже через край! Чтобы рыба, да с неба падала, будто дождь⁈ Да быть такого не может! Говорю тебе, нет никакого Буйного Рыбника, и быть не может. Ты еще скажи, что Всепожирающая Сфера существует, или заговор крысолюдов…
— … Ну, ее вроде как Кристальной Девой кличут, хотя никто ее лик не видел, как и у Ангела. И голоса у неё, говорят, нет. Но фигурка — у-ух! Что значит не видел? А ты что, видел Ангела? Нет? Вот и нечего тут. Я тебе говорю, обе они прячут свое личико, потому что красивые слишком для твоего, обывательского глаза.
— … не может это быть человеком. Разумным, то есть. Да и зверем тоже не может. Даже пустотники не творят такие бесчинства. Восьмерых за неделю. Видел бы ты место, где нашли последний труп. Это пиздец какой-то, прости уж за мат. Никогда не видел такой жестокости. На ней живого места не было — каждая кость в теле сломана, наверное, и не по одному разу. А что этот псих сделал с кожей? Ничего, скоро из Оазиса придут именные и прочешут все сероземье! Если Потрошитель действительно там, хана этому выродку…
— … если спуститься вниз, в земли его, вот тогда он и явится. Наружу он носа не сунет ни в жизнь. Но коли так, должен ты его назвать верным именем. Великий отец назовет его Мейару Помойный, но ты должен звать его не иначе как Мейару Многогранный. И упаси тебя Лазурь произнести иное его имя. Но если все сделаешь верно, ничего не будет тебе, и уйдешь ты от любой погони в стоках под городом. Говорят, самого Рыбника он питомец и Троица обходит его стороной.
Я так глубоко погрузился в слуховой транс, что едва не свалился с фонарного столба, когда к нему вдруг привалился пьянчуга, едва не завалившись всем телом на расположенный под ним прилавок.
Торговавший и до этого момента весьма сонный мужик злорадно ухмыльнулся. Волею судьбы продавал он самодельными гвоздями, штырями и ловушками на их основе. Такие делались, чтобы попадать под ноги врагу, протыкать сапоги и причинять массу кровавых неудобств преследователям.
Для незащищенной руки пьянчуги это стало настоящим испытанием. Послышался полный боли крик и жалобный мат, которому вторила брань торговца, безуспешно пытавшегося на себя напустить горестный вид пострадавшего. В каждом слове его читалось «сам виноват», а пьяный разум пострадавшего мужика легко перевел интонацию к еще более интересной трактовке: «спасибо, что повеселил».
Началась вялая потасовка — мужик попытался достать торговца левой рукой, но тот легко уклонился, сам же пьянчуга едва не повалился на прилавок, насаживаясь на прочие скрученные из проволоки и гвоздей ловушки. Лишь чудом в самый последний момент он сумел выставить раненную правую руку и с ее помощью удержался на весу, еще раз подставляя бедную конечность.
