Лола и Оливер поздравляют себя с тем, что их здравый смысл удержал их от логичного завершения пьяной свадьбы в Лас-Вегасе. Допусти они еще и эту ошибку, их «просто дружеские» отношения не были и вполовину такими замечательными, как сейчас… это согласно официальной версии.На самом же деле Лола хотела Оливера со дня знакомства — и со временем еще больше увлеклась его сексуальным австралийским акцентом и легким характером. Дома, в мастерской и на людях Лола инстинктивно ощущает себя комфортно, когда рядом Оливер, что почти слишком хорошо, чтобы быть правдой. Поэтому зачем портить такие хорошие отношения?Даже в то время как у него нет отбоя от фанаток комиксов, Оливер не может не думать о не случившемся с Лолой, когда у него был шанс. Он знает, чего хочет от нее сейчас… и это простирается далеко за пределы френд-зоны.Когда книга Лолы начинает получать национальное признание — а затем дело стремительно идет к съемкам фильма — Оливер старается быть там, где нужен ей больше всего. Ведь она не та девушка, которая любит все это повышенное внимание, но, может быть, она та, кто полюбит его самого.Иногда, чтобы заметить находящееся прямо перед нами, нужно сильно в это поверить. И иногда темная дикая ночь в Вегасе означает не конец дня, а начало новой яркой жизни…
Я мысленно рисую на панно, пока мы идем от ресепшн по коридору с мраморным полом:
Мой агент Бенни наклоняется ко мне:
— Не нервничай, — шепчет он.
— Я в порядке, — вру я, но, выпрямившись, он только фыркает в ответ.
— Контракт уже составлен, Лола. Ты здесь просто
Я киваю, пытаясь сосредоточиться на происходящем вокруг —
Мой желудок подпрыгивает куда-то в горло, и я снова возвращаюсь в свою тихую гавань.
Секретарь останавливается перед дверью и открывает ее.
— Ну вот мы и на месте.
Все офисы студии просто до неприличия изысканные; здание ощущается современным вариантом замка. Каждая стена отделана мрамором и алюминием, каждая дверь — стеклянная. Каждая деталь мебели выполнена либо снова из мрамора, либо из кожи.
Бенни уверенно идет впереди и пожимает руку каждой из бизнес-леди по другую сторону стола. Я следую за ним, но, когда отпускаю дверь, та захлопывается слишком сильно, и звук удара стекла о металл эхом раздается по комнате — и он сопровождается двумя испуганными вздохами на другом конце стола.
Я достаточно видела себя на фотографиях в стрессовых ситуациях на публике, чтобы знать, что не выгляжу сейчас потрепанной. И даже не втягиваю голову в плечи. Не сутулюсь и не вздрагиваю, хотя, когда дверь с грохотом закрывается, внутри меня все становится словно стянуто сотнями тысяч узелков.
Видимо, я просто хорошо все это скрываю.
«Нью-Йорк Таймс» дал «Рыбе Рэйзор» превосходный отзыв, но описал меня как «отстраненную» во время интервью, хотя сама про себя я бы сказала, что была яркой и обворожительной. «Лос-Анджелес Таймс» дал определение нашему телефонному разговору как «серии длинных продуманных пауз и односложных ответов», хотя мой друг Оливер сказал, что от волнения я наговорила целую тираду.
Повернувшись лицом к присутствующим, я удивляюсь, насколько те выглядят отполированными статуями. Никто ничего не говорит по поводу моего не слишком изящного появления, но клянусь, в воздухе все еще висит эхо того хлопка, пока я иду к столу.
Бенни подмигивает мне и жестом предлагает сесть. Выбрав мягкое кожаное кресло, я разглаживаю платье на бедрах и осторожно сажусь.
У меня вспотели руки, а сердце грохочет. Я снова и снова считаю до двадцати, чтобы сдержать панику.
— Лорелей, приятно встретиться с вами лично.
Я смотрю на говорящую это женщину и пожимаю ее протянутую руку. У нее светлые блестящие волосы, идеальный макияж и столь же идеальная, несколько безликая, одежда.
Проштудировав с утра пораньше IMDb[1], я решила, что она — Анджела Маршалл, исполнительный продюсер, кто вместе с Остином Адамсом боролась за права снимать «Рыбу Рэйзор» в битве, о которой я даже ничего не знала.
Но на фото она была рыжей. Мельком взглянув на женщину слева, я взглядом изучаю темную кожу, черные волосы и большие карие глаза. Явно не Анджела Маршалл. Единственный человек, кого я часто видела на фото в журналах, — это Остин, но, кроме Бенни, здесь нет мужчин.
— Пожалуйста, зовите меня Лола. Приятно познакомиться… — говорю я с вопросительной интонацией, потому что в обычных ситуациях в этот момент происходит знакомство. Но вместо этого рукопожатие никак не кончается, и сейчас я не знаю, куда деть мой эмоциональный порыв. Почему никто не представляется? Разве я должна заранее знать каждого по имени?
Отпустив мою руку, женщина наконец отвечает:
— Анджела Маршалл.
Складывается впечатление, будто это был какой-то тест.
— Рада познакомиться, — повторяю я. — Не могу поверить…
Моя мысль на этом заканчивается, и все они смотрят на меня, ожидая, что я собираюсь сказать. Честно говоря, я днями напролет могла бы рассказывать, во что я не могу поверить.
Я не могу поверить, что «Рыба Рэйзор» станет известной на весь мир.
