Торопливо иду по коридору в женский туалет, глотая рыдания, но позади слышу его быстрые шаги, после чего рука Оливера обнимает меня за плечи.
— Блядь. Нет. Лола, не уходи. Я дурак.
Я не поворачиваюсь к нему лицом и лихорадочно вытираю щеки. Это так унизительно. Терпеть не могу плакать в одиночку, но при свидетелях еще больше. Я будто попала под дождь: в один миг лицо было сухим, в следующий — захлебываюсь слезами.
— Ты не дурак. Это все я, — говорю я, и по моему голосу понятно, что я плачу. — Я так боялась все испортить с книгами, что в итоге испортила с нами.
Он мягко поворачивает меня к себе, и я смотрю на него и представляю его в своей комнате, снимающего с меня одежду вместе с этим помешательством и возвращающего нам —
— Я не целовал ее, — говорит он. — Мы поужинали, но я не позволил произойти ничему большему.
Я киваю и сдерживаю облегченный всхлип.
— Но ты ожидаешь от меня не пытаться двигаться дальше? — тихо спрашивает он. — Ты предложила мне просто сидеть сложа руки, пока сама без меня налаживаешь свою жизнь. Это чудовищная просьба, Лола.
Я кладу ладонь ему на грудь, и слова вылетают из меня беспорядочным месивом:
— Не думаю, что мы думаем об одном и том же, — запинаясь, говорю я. — Не думаю, что я имела в виду, и то, что ты думал, я имела в виду, — это одно и то же. И с моими словами то же самое. И прости меня.
Он слегка отодвигается от меня.
— Мне не верится, что этот разрыв был просто… из-за недопонимания. Ты говорила довольно ясно.
— Я хочу поговорить об этом, — говорю я. Пытаюсь хоть как-то упорядочить свои мысли, но тут так громко, плюс я чувствую, как все наши смотрят на нас. — Не здесь. Может, позже?
Он кивает и смотрит на мой рот. Потом вместо этого начинает мотать головой и говорит:
— Я не знаю, Лола. Не знаю. Творится полная херня.
Он паники у меня пересыхает в горле.
— Я не хочу, чтобы все закончилось, и…
Оливер останавливает меня мягким «Ш-ш-ш» — и протягивает руку, чтобы заправить мне прядь волос за ухо. Смотрит на свою руку, которая движется сама по себе, после чего безвольно роняет ее.
Где-то в глубине моей груди мое сердце грохочет, не переставая. Знаю, это никогда не прекратится. Мы не можем прокрутить стрелки часов назад или остановить время.
— Я скучаю по тебе, — произношу я.
Он улыбается, глядя в пол, взгляд голубых глаз такой нежный.
— Я тоже скучаю по тебе, Сладкая Лола.
Я чувствую смесь отчаяния и облегчения. Когда он называет сейчас меня Сладкой Лолой, я задумываюсь, если ли шанс у нашей дружбы после всего этого, и чем это будет: счастьем или пыткой.
— Я думала, ты скажешь, что поцеловал Хард-Рок Эллисон.
Оливер слегка морщится, так мило и грустно одновременно.
— Я не стал бы это делать. Я не чувствую по отношению к ней ничего такого, — он потирает свою щеку и смотрит в сторону. — Я злился и просто хотел отвлечься, но не предал бы собственные чувства, — он издает невеселый смешок. — Твоя любовь клеймом выжжена в моем мозгу; и твои поцелуи — по-прежнему единственные, какие я хочу.
Под весом моих чувств у меня внутри что-то переворачивается, и, прежде чем я соображаю, что говорю, выпаливаю:
— Хочешь, я приеду сегодня к тебе?
Оливер на мгновение закрывает глаза и пытается улыбнуться, но у него ничего не выходит.
— Не думаю, что…
О господи. Внутри все плавится от ужаса.
— Вот черт. Забудь. Конечно же, не хочешь.
Оливер отступает на шаг и беспомощно оглядывается вокруг, после чего потирает лицо и снова поворачивается ко мне.
— Не играй со мной, — он изучающе смотрит на меня. — Прошу тебя. Я по глазам вижу, что у тебя в голове по-прежнему неразбериха. Еще вижу, что тебе на самом деле не нравится, что ты сделала. Просто… Несколько дней спустя кажется слишком поздно прийти вот так ко мне с неясными чувствами и паникой наперевес, и я ничего не могу с собой поделать, но все же считаю, это из-за того, что ты услышала об Эллисон.
—
Решительно покачав головой, он не дает мне сказать и продолжает:
— Не знаю, на самом ли деле ты боишься, что наши отношения помешают твоему творчеству, или надеешься попридержать коней, пока не полюбишь меня. И в любом случае я не знаю, что с этим делать. Оба эти варианта отстойные, — он наклоняется, целует меня пониже уха и тихо говорит, почти касаясь губами кожи: — Я влюблен в тебя, Лола, но при этом боюсь, что ты уничтожишь меня.
У меня совершенно нет понимания, как вести себя с Лолой. И, если честно, с Джо тоже.
Я не видел ее целую неделю, и когда она появляется в магазине на следующее утро после нашего нескладного разговора у Фреда, то тут же направляется к стеллажам Marvel, едва помахав мне рукой, а Джо ее даже не окликает и не делает предложение руки и сердца прямо посреди магазина, как обычно. Вместо этого, я чувствую, как он с меня глаз не сводит и оценивает мою реакцию.
— Лола здесь, — подбородком указывая в направлении, где она исчезла в проходе между стеллажами, говорит он. Мое сердце, словно на полной скорости вильнувшая в сторону машина.
