Я буквально не могла отвести взгляд от открывшейся мне картины, настолько она была завораживающей, что даже не заметила, как адвокатша исчезла с поля боя и переместилась ко мне. Без лишних объяснений, она быстрым движением вырубила незамеченного мною человека Академии, подбиравшегося ко мне сзади, и, сжав мое предплечье, повела в сторону выхода.
Все присутствующие бились по углам, не желая становиться жертвами двух людей, что разделались с дюжиной охранников в пару секунд. Некоторые даже истерично всхлипывали.
Дверь, к которой мы направлялись распахнулась, со стуком ударяясь о стену. Аудиторию заполнили фигуры, облаченные в черную одежду. Протестанты.
Что здесь, черт возьми, происходит? Я выжидающе взглянула на девушку, которая остановилась, немного озадаченно глядя на разворачивающуюся картину.
Люди в черных мантиях также начали довольно стремительно поражать охрану, которой, кстати, довольно прибавилось. Однако темная половина зала явно одерживала верх. Они, конечно же, били не всех, только тех, кто хоть как-то препятствовал им. Охранников же люди в мантиях убивали без разбору. Сбившиеся кучки испуганных учеников-жрецов начали жаться в разные углы, в надежде спасти собственную шкуру. Беспокойство плотным комом подступило к горлу, когда я никак не могла отыскать взглядом Сэмми.
Кто-то заключил меня в теплые объятия. Я ошарашенно повернула голову в полнейшем недоумении. Женщина отстранилась от меня, представляя мне вид ее лица и я замерла. Голову наполнили воспоминания о картине, которую я заприметила еще месяц назад в нашем с Альфредом особняке перед днем самого моего похищения. Светлые волосы были уже тронуты сединой, а на лице добавилось много морщин, но она до сих пор выглядела внушительно. Похоже, это жена Альфреда. Дядя говорил, что она присоединилась к протестантам. Когда я спрашивала почему, он не отвечал и переводил тему. Но теперь, когда ко мне вернулись воспоминания, все сложилось в единую картину. Коннора ведь тоже тогда забрали на инъекцию к Ее Высочеству.
— Эвелин, — звонко начала она, заставляя обернуться и адвокатшу, заставляя девушку пропустить удар от одного из неотступающих охранников. — Следуй за мной. Теперь ты под моей защитой.
Я несколько неуверенно потопталась на месте, однако пошла за ней, как никак она все-таки была самым заслуживающим доверия человеком из всех присутствующих. Жена Альфреда. Мы преодолели расстояние до двери и выскочили в холл, где было значительно меньше шума.
Хоть и на длинных коридорах встречались дерущиеся темные силуэты с противоположными им охранниками в белой форме, было естественно, что эпицентром сражения являлась аудитория суда.
Как только мы оказались на свежем воздухе, то она еще более стремительно потащила меня в неизвестном направлении.
— Куда мы идем, — я тяжело дышала, поскольку идти так быстро было уморительно.
— Здесь неподалеку, в паре миль отсюда, мы и остановились. Придем и все обсудим, — твердо сказала тетя.
Я тяжело вздохнула, вспоминая обстоятельства кончины Альфреда. Сердце сжалось.
Краем глаза я заметила фигуру, стоящую у автомобиля, скрытой в тени леса, явно пребывающего в ожидании. Она направилась к нам, и я смогла разглядеть Коннора.
— Эвелин? — несколько озадаченно позвал он, призывая нас остановиться. — Машина в той стороне, — его кивок указал на место, где было припарковано две черные машины.
Я переводила взгляд с Коннора на его мать и обратно. Неужели он ее не помнит? Я сглотнула.
— Кто это? — вывел меня из замешательства голос тети. — Нам следует поспешить, Эвелин.
Блондин приподнял брови, и его вид не мог быть еще больше удивленным, чем в этот момент.
Она, что, его тоже не узнала? Вот жесть.
— Это Коннор, — слегка дрожащим голосом проговорила я, внимательно вглядываясь в их лица. — Это же Коннор, Урсула!
Лицо блондина побелело, и стало растерянным.
— Урсула? — задумчиво и тихо переспросил он, глядя в точку на земле и думая о своем, а затем его взгляд метнулся к тете, которая задала аналогичный вопрос. Его рот приоткрылся от удивления. — Мама?
Женщина поджала губы, и морщинка меж ее бровей стала отчетливее. Ей как будто за секунду прибавился лишний десяток лет.
— Сын, — холодно произнесла она.
— Что ты здесь делаешь? Это все твои люди? — Коннор обвел рукой Академию, с каким-то недовольным взглядом. Он хмурился.
— Да. И я уже ухожу. Вместе с Эвелин, — мрачно сообщила Урсула, но блондин загородил ей путь.
Их отношения колебались от равнодушных до подозрительных, что меня немного удивило.
Отца Коннор встретил куда более приветливо. Или все это потому, что Альфред был при смерти?
— Нет. Эвелин идет со мной, — он бросил взгляд на меня поверх макушки матери. — Правда, Эвелин?
Его светлая бровь выгнулась, когда я не дала незамедлительного ответа, растерявшись.
— Пусть она решает сама, — приказным тоном ответила Урсула, выпуская мою руку и отстраняясь. — Но, ей стоило бы знать, что Альфред сам приказал мне ее забрать. Он бы хотел, чтобы Эвелин пошла со мной.
Коннор тяжело вздохнул, потирая переносицу большим и указательным пальцами.