Они пошли дальше. Леди Софи держала лампу над головой, Роберт ярким лучом фонаря освещал путь, усыпанный разбитой терракотовой мозаикой, обвалившейся штукатуркой, фигурными деталями стенного декора из гипса и алебастра, упавшими балками, древней мебелью, сломанными картинными рамами. Да, хозяйка была права – расположение комнат было знакомым, разновеликие холлы как в обитаемой части дома переходили один в другой, в их стенах зияли порталы, входы и выходы, узкие лестничные пролеты, ведущие вниз и вверх. В разрушенных трубах заброшенных каминов выл ветер, играл в дырах, как на органе. В пустых спальнях, залах и галереях, поддерживаемых колоннами, вздыхали призраки. Что-то где-то скрипело, шуршало, хныкало.
- Посмотрите, – говорила леди Софи, держась за локоть спутника, – коридор, по которому мы идем, сужается и заворачивает влево. В самом его конце будет круглая комнатка со звездами на потолке, в ней лесенка, ведущая в подвал. Там пройдем немного и найдем еще две противоположенные лесенки, вырубленные в толще стен. Одна из них…дай подумать… правая… обвивается вокруг столба, вбегает в башню, которая нам нужна. В этой башне, под самой крышей будет та самая комната…
- Откуда вам все это известно, мэм? Вы были здесь?
- Если была, то очень давно, еще ребенком.
- Вы бесстрашная женщина, леди Софи. Здесь живут упыри.
- О, этого добра достаточно, не сомневайся.
- Скажите…ох!... – он запнулся о лежащую на полу лосиную голову – бывший настенный декор. Брючиной зацепился за ветвистый рог, – почему ваши предки закрыли северное крыло?
- МакГреи, Роберт, – Софи повела лампой в воздухе, разгоняя затхлый воздух с клубящимися в нем пылинками, – всегда отличались свирепостью, вспыльчивым нравом, непримиримостью. Один пример тебе знаком – ты лично знал моего сына Дункана, который дрался на палках и с кинжалом ходил на медведей.
- Э-э-э, да… Сэр Дункан был жесткий человек.
- Он был тиран и бестия. Он чуть не убил Саймона Карвера однажды, треклятого отца наших мальчиков. Именно из-за страха перед ним хлыщ сбежал из Тэнес Дочарн. Из-за меня тоже, в какой-то мере – я ему основательно пригрозила. Но в овновном из-за Дункана, пусть земля ему будет пухом. Дункан, как ты выразился, жесткий человек, был достойным сыном МакГреев. Прежние лорды Тэнес Дочарн существовали в условиях гонений и постоянных войн. Они были по-настоящему свирепы. В северном крыле не однократно проливалась кровь – кровь врагов, кровь гостей. Когда пролилась братская кровь, его замкнули. Никто здесь больше не жил, даже не входил сюда. За исключением одного случая…
- Какого случая, мэм?
- В середине девятнадцатого века здесь жил один из МакГреев. В те времена он был единственным обитателем поместья.
- Кем он был, мэм?
- Безумец, несчастливец, как многие из нас. Кто его знает, Роберт? Отец мне о нем не рассказывал, архивных записей при нем не велось, хозяйство пришло в упадок. После его смерти потомкам пришлось долго восстанавливать Тэнес Дочарн. Это были времен запустения.
- С трудом верится, мэм.
- Соглашусь, Роберт. Ты ведь знаешь, у нас живут и работают целые поколения семей. В детстве я слышала легенды о том, что МакГрей-затворник продал сатане душу, получив взамен долгую жизнь и богатство, которое пришло к его детям, но которым лично он не воспользовался. С тех пор никакие силы, внешние, внутренние ли, не способны уничтожить наше благосостояние, не могут обанкротить нас. Так говорят. А жизнь подтверждает слухи.
Они оказались перед закрытой дверью, тяжелой красивой и страшной одновременно. Роберт стал дергать створку, которая поддавалась с трудом.
- А этот… затворник… – он крякнул и потянул за ручку снова, – он попросил богатства для детей, а что получил сам, кроме долгой жизни?
- Хороший вопрос, – леди Софи держала фонарь Роберта и лампу, масло в которой почти выгорело, – этот затворник был колдуном. Он варил особое зелье, чтобы оживить свою давно умершую возлюбленную.
За дверью что-то упало, по коридорам разошелся гул. Роберт одернул руку от двери.
- Вы правду говорите, леди Софи?
- За что купила, за то продаю. Эту историю мне рассказал в детстве садовник, дядя нашего нынешнего садовника. Не трусь, Робби, тяни.
- Как звали затворника?
- Имени его я не знаю. В нашем склепе в саду две могилы без имен и дат. Думаю, в одной из них лежит он.
- А в другой?
- В другой? – она почему-то долго не отвечала из темноты. Роберт даже перестал дергать дверь, его пронял ужас.
– Леди Софи…
- В другой, – голос старой хозяйки сел, – лежит женщина с волосами цвета спелой ржи, серебрящейся под полной луной.
Дверь отворилась. Они вошли, освещая круглые, смыкающиеся куполом наверху стены. На потолке комнаты Роберт увидел выпуклые звезды, лазурные и золотые.
- Красиво, – шепнул он.
- Да, вон лестница, ведущая вниз. Вперед, Робби.
Ступени были узкие, покрытые частыми щербинами. Спускаться пришлось боком, помогая друг другу. Подвал, в который они попали, был копией другого подвала, под южным крылом, где хранилось вино, эль, бочонки с виски и где Роберт неоднократно бывал.
