Джентри сидел на матрасе на втором этаже и в третий раз за день прочищал и смазывал свой «ругер». Единственным источником света была лампа с потрепанным шелковым абажуром. Сукно на бильярдном столе покрывали темные пятна и подтеки.
Сол Ласки вошел в освещенный круг, неуверенно огляделся и подошел к Джентри.
– Привет, Сол,– произнес Джентри, не поднимая головы.
– Добрый вечер, шериф.
– Учитывая, сколько мы пережили вместе, Сол, я бы предпочел, чтобы ты называл меня Робом.
– Хорошо, Роб.– Сол впервые улыбнулся.
Джентри защелкнул барабан и покрутил его. Осторожно и сосредоточенно, один за другим, он принялся вставлять патроны.
– Марвин уже начал высылать группы,– заметил Сол.– По двое, по трое.
– Отлично.
– Я решил, что пойду с группой Тейлора в командный центр,– сказал Ласки.– Я сам вызвался. Чтобы отвлечься.
Джентри бросил на него быстрый взгляд, и он пояснил:
– Это не потому, что я не хочу присутствовать при захвате Фуллер. Просто я думаю, члены банды недооценивают, насколько опасным может быть Колбен…
– Понимаю,– кивнул Джентри.– Они сказали, когда все начнется?
– Сразу после полуночи.
Шериф отложил в сторону револьвер и откинулся на подушку.
– Новый год,– произнес он.– Счастливого Нового года.
Сол снял очки и протер стекла салфеткой.
– Ты ведь довольно близко познакомился с Натали Престон, правда?
– После твоего отъезда она пробыла в Чарлстоне всего несколько дней,– ответил Джентри.– Но мы… мы прекрасно поняли друг друга.
– Замечательная девушка,– подтвердил Сол.– При общении с ней создается впечатление, будто знаешь ее тысячу лет. Очень интеллигентная и тонкая натура.
– Да,– согласился Джентри и глубоко вздохнул.
– Я все-таки надеюсь, что она жива,– сказал Сол. Джентри поднял голову к потолку. Тени на нем были как кровоподтеки и напоминали разводы на бильярдном столе.
– Сол,– прошептал он,– если она жива, я очень хочу вытащить ее из этого кошмара.
– Надеюсь, ты сделаешь это… Извини, но мне нужно пару часов поспать перед началом нашего праздника.– И он направился к матрасу у окна.
Некоторое время Джентри упорно разглядывал потолок. Он ждал. Когда наконец его позвали, он уже был готов.
Комната промерзла насквозь, окон в ней не было. Скорее, это была даже не комната, а кладовка – шесть футов в длину, четыре в ширину; с трех сторон пространство было ограничено каменными стенами, с четвертой – мощной деревянной дверью. Натали стучала в нее руками и ногами, пока они не покрылись синяками и ссадинами, но дверь даже не дрогнула.
От холода заснуть она не могла. Сначала ее то и дело захлестывали волны ужаса – они накатывали, будто приступы тошноты, причиняя еще большую боль, чем порезы и ссадины на лбу. Она вспомнила, как, сжавшись, сидела за обуглившимися опорами дома и смотрела на приближавшуюся сутулую фигуру с косой. Потом вскочила, запустила в эту тварь кирпичом, который сжимала в руке, и попыталась проскользнуть мимо быстро метнувшейся тени. Но тут ее схватили за руки. Она кричала, отбивалась, однако парень держал ее крепко. После двух сокрушительных ударов по голове тело ее обмякло, кровь залила левый глаз, и Натали смутно осознала, что ее подняли и куда-то понесли. Клочок неба, снег, раскачивающийся фонарь – и тьма, тьма…
Очнулась она от холода и первым делом подумала, что ей выкололи глаза – так темно было вокруг. Она выползла из груды одеял, наваленных на каменном полу, и принялась ощупывать грубо отесанные стены своей камеры. Дотянуться до потолка ей не удалось. На одной из стен Натали обнаружила холодные металлические стержни – вероятно, когда-то на них крепились полки. Через несколько минут она смогла различить более светлые полосы в дверных щелях – не то чтобы оттуда мог просачиваться свет, но просто всепоглощающая тьма обрела хоть какие-то очертания.
Натали укуталась в два одеяла и, содрогаясь от холода, забилась в угол. Голова болела нестерпимо, и она с трудом сдерживала приступы тошноты, которые усиливались из-за страха. Всю жизнь Натали восхищалась своей способностью сохранять мужество в критических ситуациях, мечтая стать такой же, как отец, – спокойной, рассудительной в моменты, когда окружающие бессмысленно суетятся, – и вот теперь она беспомощно тряслась от страха, моля Бога, чтобы тот подонок с косой не вернулся.
Натали не имела ни малейшего представления о том, где находится. Прошло несколько часов; несмотря на холод, она задремала, когда вдруг услышала скрежет многочисленных отодвигаемых засовов и явственно различила свет в щелях двери. На пороге возникла Мелани Фуллер.
