Натали не сомневалась, что это была именно она, хотя пляшущий язычок свечи освещал лицо старухи лишь снизу, придавая ему карикатурный вид: покрытые морщинами щеки и скулы, дряблый подбородок, нависавший над шеей, остекленевшие глаза, заплывшие веки, иссиня-седые редкие волосы на покрытом старческими пятнами черепе торчали чуть ли не дыбом, образуя своеобразный нимб. За спиной маньячки Натали отчетливо различила худое лицо того негодяя с длинными волосами, выпачканными грязью и кровью. Сломанные зубы парня желтовато поблескивали в свете единственной свечи, которую держала старуха. В руках у него ничего не было, а длинные белые пальцы время от времени подрагивали, будто под воздействием каких-то токов, пробегавших по телу.
– Добрый вечер, моя дорогая, – скрипучим голосом промолвила Мелани Фуллер. На ней была длинная ночная рубашка и толстый дешевый халат. Ноги тонули в розовых пушистых тапочках.
Натали натянула одеяло до подбородка и ничего не ответила.
– Здесь холодно? – ласково осведомилась старуха. – Прости меня, дорогая. В этом доме всюду холодно, если тебя утешит такое сообщение. Не представляю, как это люди жили на севере до изобретения центрального отопления. – Она улыбнулась, обнажив идеально белую вставную челюсть. – Пришло время нам с тобой поговорить.
Натали обдумывала, не броситься ли ей на старуху, пока у нее есть такая возможность, и попробовать прорваться наружу. Она заметила за дверью длинный деревянный стол – несомненно, старинный, а еще дальше – каменные стены. Но путь ей преграждал парень с дьявольскими глазами.
– Это ты привезла мою фотографию из Чарлстона, милочка?
Девушка молчала.
Мелани Фуллер горестно покачала головой:
– У меня нет желания причинять тебе вред, но если ты добровольно не согласишься беседовать со мной, мне придется попросить Винсента уговорить тебя.
Сердце Натали учащенно забилось у самого горла, когда она увидела, как эта длинноволосая тварь собирается шагнуть к ней.
– Откуда же ты взяла фотографию, моя милая? Во рту у Натали пересохло, и она выдавила через силу:
– Мистер Ходжес.
– Тебе дал ее мистер Ходжес? – насмешливо осведомилась Мелани Фуллер.
– Нет. Миссис Ходжес позволила нам посмотреть его слайды.
– Кому это «нам», дорогая? – Старуха слегка улыбнулась. Пламя осветило острые скулы под натянувшейся пергаментной кожей.
Натали молчала.
– Тогда я предположу, что «нам» – это тебе и шерифу, – тихо сказала Мелани Фуллер. – Зачем же ты и полицейский из Чарлстона проделали такой путь и преследуете пожилую леди, которая не сделала вам ничего дурного?
Натали почувствовала, как в ней закипает ярость, придавая ей силу и разгоняя страх.
– Вы убили моего отца! – крикнула она и, попытавшись вскочить, больно ударилась плечом о грубую каменную кладку.
– Твоего отца? – недоуменно переспросила старуха. – Тут какая-то ошибка, милочка.
Натали покачала головой, стараясь справиться с подступившими слезами.
– Вы использовали свою прислугу, чтобы убить его. Без всяких оснований.
– Мою прислугу? Мистера Торна? Боюсь, ты что-то путаешь.
Натали готова была плюнуть в лицо этому синевласому монстру, но во рту было сухо, как в пустыне.
– Кто еще ищет меня? – спросила старуха. – Только ты и шериф? Как вам удалось отыскать меня здесь?
Натали натужно рассмеялась, и смех ее эхом раскатился под каменными сводами.
– Все знают, что вы здесь. Нам все известно и о вас, и о старом нацисте, и о вашей подруге – Нине Дрейтон… Больше вам не удастся убивать людей. Что бы вы со мной ни сделали!.. – Она глубоко вдохнула, потому что сердце ее колотилось с такой силой, что готово было выскочить из груди.
Впервые за время разговора лицо старухи выразило явное беспокойство.
– Нина?! – воскликнула она. – Так тебя послала Нина Дрейтон?
В расширенных глазах Мелани Фуллер Натали увидела проблеск безумия.
– Да, – твердо заявила она, понимая, что, возможно, обрекает себя на гибель, но желая во что бы то ни стало нанести ответный удар. – Меня послала Нина Дрейтон. Она знает, где вы находитесь!
Старуха отшатнулась, будто ее ударили по лицу, нижняя челюсть у нее отвисла. Она схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, и оглянулась на существо, которое называла Винсентом. Поняв, что от него поддержки не будет, она, задыхаясь, прошептала:
– Я устала… Мы поговорим позже. Позже… милочка. – Дверь с силой захлопнулась, затем раздался скрежет задвигаемых засовов.
Дрожа всем телом, Натали сжалась в темноте.
Наступивший день оповестил о себе серыми полосами света у двери. Очнувшись от дремоты, Натали ощутила острую потребность оправиться, но вокруг не было ничего, даже горшка. Она стала стучать в дверь и кричать, пока не охрипла, однако никто не отозвался.
Наконец она нащупала в темноте в дальнем углу своей камеры качающийся камень, ногтями вытащила его и приспособила образовавшуюся выемку под уборную. Закутавшись в одеяла, Натали снова легла, содрогаясь от холода и рыданий.
Когда она пробудилась в следующий раз, уже стемнело. Засовы с лязгом отодвинулись, мощная дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял один Винсент.
