– Ах да! – воскликнула Натали. Коуэн поднял ружье:
– Оно несколько неуклюже, но целиться надо так же, как из любого револьвера. Просто представьте себе, что ствол – это ваш указательный палец. – Раздался громкий щелчок, и в двери сарая появилось маленькое отверстие с синим ободком. Коуэн отогнул ствол и открыл обойму. – Вот эти, с синим кружком наверху, – пустые. Приготовьте собственный раствор, у Сола есть все необходимое. Ампулы с красными кружками на пятьдесят кубиков, с зелеными – на сорок, с желтыми – на тридцать, а с оранжевыми – на двадцать. – Он вынул красную ампулу и вставил ее в ствол. – Хотите попробовать, Натали?
– Конечно. – Она взяла ружье и прицелилась в дверь сарая.
– Нет-нет, – остановил ее Сол. – Давай испытаем это на нашей подружке.
Натали повернулась и с жалостью посмотрела на свинью. Та стояла, принюхиваясь, обратив к ней свой пятачок.
– В основе состава лежит кураре, – пояснил Коуэн. – Вещь очень дорогая и не столь безопасная, как утверждают специалисты-зоологи. Вам придется точно рассчитывать необходимое количество на вес тела. На самом деле свинья не лишится сознания. По сути, это не транквилизатор, а скорее специфический токсин, парализующий деятельность нервной системы. Стоит немного недобрать, и ваша мишень, хотя и почувствует некоторую немоту в членах, все же сможет благополучно ускакать. Небольшой перебор – и вместе со способностью совершать произвольные поступки будет подавлен процесс дыхания и сердцебиения.
– А это правильная концентрация? – Натали бросила взгляд на ружье.
– Выяснить можно только одним способом. Этот кусок ветчины весит приблизительно столько, сколько сказал Сол. Пятьдесят кубиков рекомендуется для животных именно такого размера. Давайте попробуем.
Натали обошла загон, чтобы лучше прицелиться. Свинья просунула пятачок сквозь решетку, будто ждала от них угощения.
– Надо целиться в какое-то специальное место? – спросила она.
– Старайтесь не попасть ей в морду и в глаза, – ответил Коуэн. – Могут возникнуть проблемы и при попадании в шею, зато любое другое место вполне годится.
Натали подняла ружье и выстрелила свинье в бедро. Та подпрыгнула, взвизгнула и бросила на девушку укоризненный взгляд. Через восемь секунд задние ноги у нее подогнулись, она пробежала еще полкруга, волоча часть тела по земле, а потом повалилась на бок, тяжело дыша.
Все трое тут же вошли в загон. Сол приложил ладонь к боку свиньи.
– Сердце колотится как сумасшедшее. Может, раствор слишком концентрированный?
– Вы же хотели быстродействующий, – ответил Коуэн. – Чтобы поймать животное, при этом не убивая его.
Сол заглянул в открытые, подернутые пленкой глаза свиньи.
– Она нас видит?
– Да, – кивнул Джек. – Время от времени животное может терять сознание, но в основном органы чувств у него работают нормально. Оно не может двигаться и издавать звуки, однако будьте уверены, эта ветчина как следует рассматривает нас и запоминает, чтобы потом расплатиться.
Натали похлопала по боку парализованную свинью.
– Ее зовут не ветчина, – тихо промолвила она.
– Да ну? – улыбнулся Коуэн. – А как же?
– Хэрод, – ответила Натали. – Энтони Хэрод.
Во время своего полета Джек Коуэн думал о Соле Ласки и Натали. Он тревожился о них, не зная, что именно они собираются делать и каковы их возможности. После тридцати лет работы в разведке он знал, что любители в конце операции неизбежно оказываются в списке погибших. Коуэн попытался утешить себя тем, что это не будет операцией в прямом смысле этого слова, и задумался, чем же тогда это будет?
Он чувствовал, что Сол очень обеспокоен и поглощен предстоящей задачей, что для него имела большое значение полученная информация о Баренте и об остальных членах Клуба Островитян. Джек гадал, все ли меры предосторожности были приняты им во время компьютерных поисков. Был ли он достаточно предусмотрителен, когда ездил в Чарлстон и в Лос-Анджелес? Конечно, Коуэн заверил психиатра, что занимается этой работой с сороковых годов, но по мере приближения к Вашингтону он ощущал все большее беспокойство и чувство вины, которые у него всегда были связаны с участием гражданских лиц в военных операциях. В сотый раз он уговаривал себя, что инициатива исходила не от него. «Может, это не я пользуюсь ими, а они мной?» – вопрошал себя Коуэн.
