Негр еще раз пнул Сола ногой, отшвырнул подальше его сумку и схватил психиатра за волосы. Приблизившись вплотную, он встряхнул обмякшее тело и произнес по-немецки:
– Очнись, моя пешка. Пора нам поиграть.
Прожектора большого зала освещали восемь рядов черно-белых квадратов. Тони Хэрод взирал на эту немыслимую шахматную доску, идущую в обоих направлениях на тридцать два фута. В тени переговаривались охранники Барента, от стола с электронной аппаратурой доносились какие-то приглушенные звуки, но на освещенном участке находились лишь члены Клуба Островитян и их помощники.
– Пока эта партия очень интересная, – усмехнулся Барент. – Хотя было несколько моментов, когда я не сомневался, что ее исходом может стать только ничья.
– Да, – согласился Вилли. Под белым пиджаком на нем была белая шелковая водолазка, что придавало немцу вид пастора, только на пленке в негативе. Его редеющие волосы блестели в свете софитов, подчеркивавшем румянец на щеках и скулах. – Я всегда предпочитал испанскую защиту. Сейчас она вышла из моды, но я по-прежнему считаю ее эффективной, если использовать правильные вариации.
– До двадцать девятого хода игра носила чисто позиционный характер, – заметил Барент. – Мистер Борден предложил мне свою королевскую пешку, и я взял ее.
– Пешку с секретом. – Вилли, нахмурившись, смотрел на «доску».
Барент улыбнулся.
– Возможно, для менее профессионального игрока этот ход оказался бы фатальным. Но когда обмен закончился, я сохранил пять пешек против трех мистера Бордена, – пояснил Барент всем присутствующим.
– И слона, – добавил Вилли, бросив взгляд на Джимми Уэйна Саттера, стоявшего у стойки бара.
– И слона, – кивнул Барент. – Но в эндшпиле две пешки зачастую побеждают одинокого слона.
– И кто же выигрывает? – заплетающимся языком спросил Кеплер. Он уже был пьян.
Барент потер щеку.
– Все не так просто, Джозеф. В настоящий момент черные, – а я играю ими, – обладают явно выраженным преимуществом. Но в эндшпиле все меняется очень быстро.
Вилли вышел на «доску».
– Может, вы хотите поменяться сторонами, герр Барент?
– Нет. – Миллионер негромко рассмеялся.
– Тогда давайте продолжим. – Вилли победоносно оглядел стоящих на границе света и тени.
Свенсон подошел к Баренту и снова что-то прошептал ему на ухо.
– Секундочку. – Хозяин повернулся к Вилли. – А что вы теперь намереваетесь делать?
– Впустите их, – велел немец.
– С чего бы это? – рассердился Барент. – Это ваши люди.
– Вот именно, – подтвердил Вилли. – Совершенно очевидно, что мой негр безоружен, а еврея я вернул обратно, чтобы он выполнил здесь свое предназначение.
– Час назад вы утверждали, что мы должны убить его, – возразил Барент.
Старик пожал плечами:
– Вы по-прежнему можете это сделать, если хотите, герр Барент. Он и так уже почти труп. Но меня тешит мысль о том, что он проделал такой сложный путь для исполнения своего долга.
– Вы продолжаете утверждать, что он прибыл на остров самостоятельно? – ухмыльнулся Кеплер.
– Я ничего не утверждаю, – ответил Вилли. – Просто прошу разрешения использовать его в Игре. Мне это будет приятно. – И он с улыбкой взглянул на Барента. – К тому же, герр Барент, вы прекрасно знаете, что еврей был обработан вами. Вы можете не опасаться его, даже если у него окажется оружие.
– Тогда зачем он сюда явился? – не унимался Барент.
Вилли рассмеялся:
– Чтобы убить меня. Ну, решайтесь. Я хочу продолжить Игру.
– А как насчет женщины?
– Она была моей ферзевой пешкой, – ответил Вилли. – И я готов отдать ее вам.
– Ферзевой пешкой, – повторил Барент. – А разве ваша королева все еще в игре?
– Нет, моя королева уже покинула поле. Впрочем, вы сами можете спросить об этом пешку, когда она прибудет.
Барент щелкнул пальцами, и вперед вышло с полдюжины охранников с оружием в руках.
– Приведите их сюда, – распорядился он. – Если они сделают хоть одно подозрительное движение, стреляйте без предупреждения. Скажите Дональду, что, возможно, я отправлюсь на «Антуанетту» раньше, чем собирался. Верните патруль и удвойте охрану к югу от зоны безопасности.
