– Пошли вы к черту! – заорал Кеплер и с такой силой сжал кулаки, что у него на шее выступили жилы. – Я не позволю использовать себя, как какого-нибудь долбаного суррогата, пока вы там… – Голос его оборвался, словно иголка проигрывателя съехала с испорченной пластинки. Он еще секунду шевелил губами, но не мог издать ни единого звука. Лицо его побагровело, затем сделалось синим, и он рухнул на пол. Руки изогнулись назад, словно их зверски заломил кто-то невидимый, щиколотки прижались друг к другу, будто связанные, и он задергался, как в припадке, скачками продвигаясь вперед. При каждом рывке его грудь и подбородок с размаху ударялись об пол. Таким образом Джозеф Кеплер, оставляя на белых квадратах кровавые следы от разбитого подбородка, проделал весь путь до указанной позиции. Наконец Барент ослабил контроль, и по телу Кеплера пробежала судорога облегчения.
– Встаньте, пожалуйста, Джозеф, – тихо произнес он. – Мы хотим начать игру.
Кеплер в ужасе посмотрел на миллионера и, не говоря ни слова, встал. Его дорогие итальянские брюки пропитались мочой и кровью.
– Вы собираетесь всех нас использовать подобным образом, брат Кристиан? – осведомился Джимми Уэйн Саттер. Евангелист топтался на краю импровизированной шахматной доски, его седые волосы поблескивали в лучах прожекторов.
– Я не вижу в этом никакой необходимости, Джеймс, – улыбнулся Барент. – Если, конечно, никто не будет препятствовать завершению нашей партии. А вы, герр Борден?
– Да, – согласился Вилли. – Джимми, ты, как мой слон и единственная оставшаяся у меня фигура, не считая короля и пешек, займешь свое место рядом с пустой клеткой ферзя.
саттер поднял голову, на лбу у него выступили капельки пота.
– А у меня есть выбор? – спросил он. Его театральный голос звучал хрипло и надтреснуто.
– Нет, – резко ответил Вилли. – Ты должен играть. саттер повернулся к Баренту.
– Я имею в виду, на чьей стороне играть? – пояснил он.
Миллионер приподнял бровь:
– Ты долго и верно служил мистеру Бордену. Неужели ты теперь переметнешься на другую сторону, Джеймс?
– Верующий в Сына да имеет жизнь вечную, – пробормотал саттер. – А не верующий в Сына не увидит жизни. Иоанн, глава третья, стих тридцать шестой.
Барент усмехнулся и потер подбородок:
– Герр Борден, похоже, ваш слон собирается дезертировать. Вы не возражаете, если он закончит игру на стороне черных?
На лице Вилли появилось обиженное выражение.
– Забирайте его к черту! – воскликнул он. – Мне не нужны жирные педерасты.
– Ну что ж, Джеймс, – обратился Барент к вспотевшему евангелисту, – ты будешь левой рукой короля. – И он указал на белую клетку перед черной королевской пешкой, которая начинала игру.
саттер занял место на «доске» рядом с Кеплером.
У Сола появилась надежда, что во время партии игроки не будут вторгаться в сознание своих пешек. Это оттягивало момент, когда оберст мог проникнуть в его мозг.
Вилли наклонился вперед в своем массивном кресле и тихо рассмеялся:
– Ну, если мне отказано в моем главном союзнике, тогда я с удовольствием повышу в звании свою старую пешку и произведу ее в слоны. Пешка, ты понимаешь? Иди сюда, еврей, и получи свою митру и посох. Сол поспешно, пока его не подтолкнули, пересек освещенное пространство поля и встал на черный квадрат в первом ряду. Теперь его отделяло от оберста всего восемь футов, но между ними находились Лугар и Рэйнольдс, к тому же охранники Барента не спускали с него глаз. Он уже по-настоящему страдал от боли – левая нога занемела и ныла, плечо горело, но Сол старался не показывать этого.
– Как в старые добрые времена, да, пешка? – спросил оберст по-немецки. – Прошу прощения, я имел в виду – герр слон, – и он рассмеялся. – Теперь у меня остались еще три пешки. Дженсен, пожалуйста, на КЗ. Тони – на QR3. Том будет ферзевой пешкой на N5.
Сол смотрел, как Лугар и Рэйнольдс занимают свои места. Хэрод продолжал стоять.
– Я не знаю, что такое QR3, – произнес он. Вилли нетерпеливо оглянулся.
– Вторая клетка перед моей ферзевой ладьей! – прорычал он. – Быстрее!
Хэрод заморгал и направился к черной клетке в левой части доски.
– Теперь ваша очередь расставлять фигуры, – обратился старик к Баренту.
Тот кивнул:
– Мистер Свенсон, если вы не возражаете, встаньте рядом с мистером Кеплером, пожалуйста.
Усатый охранник оглянулся, положил на пол свой автомат и занял место левее и чуть позади Кеплера. Сол понял, что он стал пешкой королевского коня, которая еще не совершала ходов и стояла на исходной позиции.
– Мисс Фуллер, – продолжил Барент, – не позволите ли вы вашей замечательной суррогатке проследовать на место пешки ферзевой ладьи?
Женщина, которую когда-то звали Констанцией Сьюэлл, с готовностью вышла вперед и встала через четыре пустые клетки перед Хэродом.
– Спасибо, мисс Фуллер, – поблагодарил Барент. – Мисс Чен, пожалуйста, рядом с мисс Сьюэлл.
– Нет! – закричал Хэрод, когда Мария Чен сделала шаг вперед. – Она не играет!
– Нет, играет, – возразил Вилли. – Она внесет определенное изящество в нашу игру, не правда ли?
