Арис не мог говорить, но выписывал слабенькими пальчиками какой-то только ему ведомый узор на моей руке, и почему-то совершенно не плакал, хотя мог бы захныкать, скучая о матери.
– Лорд Экнес, – я повернулась к аристократу, что было слегка неудобно, так как малыш вцепился в мою руку, а где мама Ариса? Знаете, малышам легче, если рядом есть мать.
Мне холодно ответили:
– У Ариса нет матери.
Я вновь повернулась к мальчику, и жалко его стало до слез. То-то две жены лорда оставили его в подобном состоянии – сострадание к чужому ребенку явление редкое.
Когда малыш заснул, я осторожно встала, вернулась за стол, но есть уже не хотелось, только выпила чай, не трогая принесенные для меня пирожные.
– Вы на протяжении шести часов таскали ребенка, вымотались, но при этом почти ничего не едите, – произнес лорд Экнес.
– Не хочется, – честно призналась я, – слишком устала.
Кивнув, аристократ произнес:
– Я прикажу, чтобы вам постелили в соседней комнате, ночную рубашку и все необходимое вам предоставят.
Улыбнувшись, я отрицательно покачала головой, и ответила:
– Я лягу рядом с Арисом и в одежде. Ночь будет долгая. И поверьте, так будет лучше.
Мне вновь кинули.
– А вы отправляйтесь спать, – продолжила я, – ситуация не критическая, и…
– Мне это уже говорили, – холодно произнес лорд Экнес. – Итог вы имеете возможность наблюдать. Я останусь здесь.
Молча пожала плечами и не стала спорить.
Допив чай, я устроилась поверх покрывала рядом с малышом, попросив бумагу и писчее перо. Вести историю болезни нас приучили всегда и в любой ситуации, потому что только записи позволяют иной раз взглянуть на болезнь с другой стороны и в целом, и увидеть то, что возможно не было замечено сразу. И я записала возраст, состояние во время первого осмотра, цвет рвотных масс…
Что-то царапнуло. Не знаю что, но я мысленно поставила заметку вернуться к этому моменту еще раз. Дальше все соответствовало воспалительному заболеванию, и ничего уже не удивляло. Потом я поняла, что проваливаюсь в сон, и, устроившись на подушке, я заснула, держа Ариса за руку.
Проснулась как от толчка – ручка стала горячей. Очень горячей. Подскочив, ринулась в коридор – две служанки все так же стояли, терпеливо ожидая моих приказаний. Меня пугает выучка прислуги лорда Экнеса. Попросила принести уксус, простыни, теплую воду. Вернувшись, принялась раздевать ребенка и тут слышу:
– Вам помочь?
Совсем не ожидала, что аристократ все так же находится здесь, и видимо заснул в кресле.
– Спасибо, не нужно я справляюсь, – ответила лорду Экнесу.
И напрочь забыла о мужчине, занятая малышом. Где-то через полчаса жар спал, но спать уже никто, в смысле Арис, не хотел. Я покормила его, предварительно попробовав еду самостоятельно. Даже не сразу поняла, откуда такой порыв – но первую ложку бульона съела сама, прикрыв глаза и пытаясь распробовать все оттенки вкуса.
– Что-то не так? – донеслось из кресла.
– Не знаю, – честно ответила лорду, – мне что-то не понравилось, но пока не разобрала что.
А потом мы игрались с Арисом до рассвета – я отпаивала его травяным чаем, а мальчик кривился, отворачивался и требовал в качестве платы за каждую ложку очередную сказочную историю. Я знала их тысячи, так что нам было не скучно. И едва весь чай закончился, мы принялись рисовать болезнь Ариса, потом торжественно жгли ее над свечкой, чтобы она никогда-никогда больше не приходила. Когда начало светать, Арис заснул у меня на руках, продолжая улыбаться. Осторожно переложив его на кровать, я рухнула рядом, вновь устраивая ладошку мальчика, в своей руке.
Но едва солнце поднялось – я открыла глаза. Затем села на постели. Арис спал, потненький и влажный, но в его состоянии это нормально. Лорд Экнес все так же находился в кресле и видимо тоже спал, но стоило вскочить мне, как мгновенно открыл глаза – у воинов слух отменный. А еще пищеварение на редкость великолепное – насколько я знаю, лекарей по поводу проблем с кишечником еще ни один аристократ не вызывал. Да и дети у них болели, но не животиками. И рвота при температуре она для обычного ребенка нормальная, у аристократов – нет!
Что-то внутри похолодело!
Я вскочила, босиком, не одевая оставленных у кровати туфель, подбежала к столику, на котором оставила свои вчерашние записи, вновь вчиталась, особенно уделяя внимание, цвету желчи.
– Леди Сайрен, вы меня пугаете.
Лорд Экнес тяжело поднялся, подошел, вырвал у меня листок и вчитался. Затем хрипло спросил:
– Что означает пометка напротив рвоты?
– Что меня чем-то смутил данный факт, – тихо ответила я, задумчиво глядя в окно.
– Чем?! – мгновенно переспросил аристократ.
Странно, но именно сейчас я подумала о том, по какой причине лорд Экнес провел здесь всю ночь. И почему он настолько встревожен болезнью сына. И не стало ли это следствием каких-либо подозрений?
– Лорд Экнес, а у вас есть еще сыновья? – почему-то спросила я.
Но ответ не ждала – Арис захныкал во сне.
