– Найрина, – подойдя, лорд плавно склонился надо мной, но едва я попыталась отойти, схватил за запястье, рванул на себя и продолжил тихим чуть хрипловатым голосом, – будем откровенны – если не я, то любой другой лорд, в чей дом вы столь же неосмотрительно ворветесь, ведомая желанием излечить очередного больного. Так чем я хуже, Найри?
Слова праведного гнева застряли в горле, едва склонившись еще ниже, настолько, что теперь его лицо было чрезмерно близко, лорд Экнес продолжил:
– У вас ведь не было мужчин, Найри. Не отвечайте, это очевидно – вы слишком раскованы и наивны в некоторых моментах… Например, ложась на постель в присутствии мужчины, который не сводит с вас голодного взгляда.
– Я… – голос звучал испуганно, – я… Да как вы…
– Как я? – аристократ усмехнулся. – Предпочитаете лорда Арельса? Поверьте, Найрина, он не будет с вами столь нежен и терпелив, как я. И любой другой лорд, в сферу интересов которого вы попадете, не сочтет нужным быть нежным с вами. Вы – маг. Мы ненавидим магов. Идемте, – огромная рука обвила мою талию, – обещаю – я лично вымою вас и переодену. Лично, осторожно, принимая во внимание, что это будет ваш первый раз.
Магистр Смерти отложил перо. Смутное странное ощущение накатило внезапно. Какая-то необъяснимая тревога.
– Рэн? – повелитель Арвиэль пристально смотрел на внука.
Не только он – вся палата лордов Хаоса обратила внимание на внезапно нахмурившегося принца и наследника Ада.
Даррэн обвел взглядом все три яруса высших демонов, взглянул на ложу вампиров, перевел взгляд на орков, после на представителя клана Пожирателей. Что-то было не так, но не в Хаосе.
– Рэн, – вновь позвал его властитель Миров Хаоса.
Неопределенно махнув рукой, магистр откинулся на спинку высокого черного кресла, прижал кончики пальцев к переносице… Тревога нарастала.
Что-то не так!
Магистр Смерти, игнорируя поднявшийся ропот, причем больше всего возмущен был именно тот дарай, которого вследствие заседания планировалось приговорить к смерти, принялся старательно перебирать варианты – первый, второй, третий круг. Он словно прокручивал вереницей лица и морды, и но в тоже время отчетливо понимал – случись что-либо, его бы уже призвали. Понимал, и в то же время – тревога скручивала тугим узлом мышцы. Что-то не так.
Совершенно наплевав на присутствующих, Принц Хаоса с силой сжал виски и произнес:
– Риш.
Интуиция не отозвалась, значит с сестрой все хорошо… насколько может быть хорошо у черной ведьмы Благодати, являющейся супругой главы самого опасного клана вампиров Темной Империи.
Значит не то.
И следующим именем, прозвучавшим в темноте дворца властителя Ада, было сказанное с болью:
– Дэя.
Правитель Ада отчетливо заскрежетал зубами, не считая нужным скрыть собственную ярость.
– Одно имя этой человечки, Рэн, приводит меня в бешенство! – ледяным тоном произнес Арвиэль. – Но я был бы жесток, не напомнив тебе, что именно эта человечка является самой охраняемой и защищенной во всей Темной Империи. Поверь, одну из охранок я поставил на нее лично, отчетливо понимая, что если девчонка прогуляется в Бездну, ты в приступе черной депрессии по безвременно ушедшей споишь мне всю столицу!
Лорд Эллохар бросил на деда злой взгляд.
– Так что это не та человечка, о которой стоит тревожиться, – ядовито закончил властитель Хаоса.
И вздрогнул, заметив, как изменился взгляд его наследника. Изменился мгновенно, став осознанным и злым.
– Найри! – хрипло произнес магистр Смерти.
Тугая пружина тревоги развернулась молниеносно, ударив по нервам, вызывая почти физическую боль в окаменевших мышцах, отозвавшись отголоском женского крика.
Вспыхнуло синее пламя.
Несколько секунд в совете высших демонов было тихо настолько, что отчетливо слышалось гудение пламени, беснующегося под потолком, потом властитель Миров Хаоса устало спросил:
– СеХарэль, куда было выжжено пространство?
Крылатый демон поднялся, слегка поклонился и грустно произнес:
– Третье Королевство.
– Мм, – протянул Арвиэль с таким чувством, будто впервые за долгую жизнь испытал невероятную зубную боль, – это ведь не то человеческое государственное образование, что имело нелепость перейти дорогу Тьеру?
– Оно самое, – подтвердил СеХарэль.
– Человечка, – обреченно резюмировал повелитель Ада.
Ярость. Дикая, всепоглощающая, сжигающая иные чувства, эмоции, желания, кроме одного единственного. Убивать! Рвать на части, вдыхать аромат крови и страха, уничтожать и наслаждаться разрушениями – натура высшего демона разбивала оковы, возведенные десятки лет назад. И принц Хаоса ощущал, как воспламеняется кровь, стремительно и мощно, как каменеют когти, способные крошить алмазы. Демон рвался на свободу. Демон требовал крови. Демон жаждал пить смерть. Много смертей!
