– И ты, значит, собираешься вернуться? – вопросил старший из братьев.
– Там больной ребенок, – прошептала я.
Алех выругался, причем достаточно грязно выругался, чего обычно при мне они себе не позволяли, а на мой возмущенный взгляд он хмуро заявил:
– Или остаешься, или я иду с тобой.
Молча взяла его за руку, соглашаясь пойти вместе. Алех кивнул. А потом я тихо спросила:
– Это правда, что маги исчезали?
Алех отвел взгляд, посмотрела на Сэма – та же история. Они что-то знали, знали оба, это я сейчас понимаю. Это сейчас… а тогда, когда пропал Ниран, тогда ведь Алех не отходил от меня, и о брате печалился, как о покойнике. Мы поругались, я на друга накричала тогда, даже ударила, Алех стерпел молча, а потом еще и чай мне мятный заваривал и так и просидел всю ту ночь, когда стало ясно, что магические поисковики не дали результата. Алех рядом был, что-то знал, и молчал!
– Лучше скажите, пожалуйста, – попросила я.
А в душе что-то рвалось, как струны, больно и по одной… как струны.
– Найриша, это ведь только слухи, – глядя в пол, начал Алех. – Слухи, понимаешь, я ведь так ничего не знаю, да и маги, ты же в курсе, народ скрытный. И все что я знаю, так это то, что в начале года ко мне за свежими булками перед лекциями заходило примерно пятьдесят адептов, а к концу года из всех только трое, Найри. А что там с ними, как, я же не в курсе. Может уехали, может на границе, а может… – он смолк, затем еще тише сказал: – Только я же с тобой и с Нираном общался, и точно знаю, что в конце учебного у адептов года никаких выездов не бывает, ты вон по ночам сидела с учебниками, да и Ниран, сбереги его свет богиня, тоже по весне из библиотеки не выползал.
Я медленно встала, подошла к окну, и широко распахнутыми глазами смотрела на яркое полуденное солнце, пронизывающее лучами нарождающуюся листву… Сердце болезненно сжималось, больно-больно, так что я ни вдохнуть, ни пошевелиться… по щекам потекли слезы.
– Почему мне никто не сказал, – хриплый едва слышный шепот с трудом вырывался, – почему вы…
Сэм подошел, обнял за плечи, крепко-крепко, и очень тихо произнес:
– Ниран сильный, Найриша, и хитрый, он вернется, вот увидишь. Он вернется, я уверен. Не хорони его раньше времени, слышишь?
Магистр Смерти вернулся из граней и с некоторым удивлением отметил отсутствие своей жертвы.
– Съели, – печально заключил лорд Эллохар.
– Проблема голода в Хаосе была решена еще двадцать лет назад, – ехидно заметил лорд Аргорс, нагло пользуясь тем, что ложа клана Выпивающих располагалась вблизи повелителя Ада, следовательно, не так страшно язвить наследнику.
Принц Хаоса усмехнулся, сел, и взяв перо, наполненное огненной кровью горных драконов, произнес:
– Так и запишем – «Клану Выпивающих повысить столовый налог».
Пожиратель побледнел, растерянно оглянулся на Арвиэля, но главный демон не счел нужным вмешиваться, чем выразил полную поддержку решению наследника.
– С этим разобрались, – выписывая каллиграфическим почерком, продолжил Даррэн, – возвращаемся к вопросу места нахождения моего мужика.
– Лучше бы съел, – обиженно пробурчал лорд Аргос.
– «Повышаем клану Выпивающих санкции на отлов свободно-перемещающейся пищи разумного происхождения», – внес следующий пункт принц Хаоса.
Глава одно из опаснейших кланов Пожирателей тихо, но выразительно, выругался. Почему-то ему резко расхотелось возвращаться на клановые территории. Нет, свои поймут, в этом лорд Аргос не сомневался, и вассалы никуда не денутся, но беременная жена в отвратительно-кровожадном настроении четвертый месяц.
– Повелитель, – чуть подавшись вперед, начал лорд Выпивающих, – помнится, вы говорили о дипломатической миссии в земли Серых псов…
– Помнится, лорд Аргос, вы отказались, мотивируя отказ наличием инстинкта самосохранения, – напомнил властитель миров Хаоса.
– Понимаете, – несколько замялся пожиратель, – мною не был принят во внимание факт, скорого появления наследника.
– О, понимаю, – посерьезнел повелитель. – Полагаю, пяти месяцев будет достаточно?
– Хотелось бы шесть, – робко улыбнулся лорд Аргос.
Арвиэль только кивнул в ответ.
– Если вы уже закончили, хотелось бы вернуться к моему вопросу, – произнес Эллохар.
Перо феникса дрогнуло в его руке, вырвалось из пальцев и вывело на отдельном листке: «Я вернул его обратно. Твои слова о человеческой целительнице, натолкнули на странную мысль – она огорчится, если аристократ исчезнет».
Магистр Эллохар устало растер лицо ладонями. Спорить с дедом он не стал, понимал, что повелитель прав. Отчетливо понимал.
«Внушение сделал, – вновь вывело перо».
«На тему?» – написал вопрос Эллохар.
«Легенда о трех капельках слез» – весело ответил Арвиэль, и пририсовал символ «Хешисаи».
Даррэн усмехнулся, перевернул листок и вернулся к рабочим вопросам.
