Хейл знал, что отца ему уже не найти. Все поиски закончились в Соуджене, и теперь его судьба перестала иметь для него прежнее значение.
«Одна неугомонная женщина изменила все мои планы», — хмыкнул он, по привычке оглядывая проходящих мимо женщин, надеясь увидеть среди них Тэлли.
Когда они добрались до одного из наместников, Хейл привычно считал его память, и они двинулись дальше по запланированному маршруту. Тренировки чтения воспоминаний позволили Хейлу быстро приходить в себя после процесса. Теперь он мог разбирать память чужих людей буквально на ходу, не отвлекаясь на окружающее — раньше это требовало от него сильной концентрации.
Он давно выбрал этого наместника в качестве источника информации — лысого Дивона. Тот обладал аналитическим умом и часто выстраивал интересные логические цепочки, объясняя, почему убивали тех или иных людей. Однако он, как и сам Хейл, так и не смог связать между собой все убийства, особенно последние массовые.
Дивон был ошеломлён, когда вошёл в бар, где обычно собирались члены братства. Общеизвестное место братства, теперь забитое трупами. И никто из погибших словно не сопротивлялся. Наместник внимательно изучил каждого из убитых и не нашёл ни единого удара, ни единой раны. Это поставило его в тупик, но, в конце концов, он признал: «Без магии тут не обошлось». А значит, убийца — аури. Эта мысль его чрезвычайно встревожила. Прямых доказательств у него не было, но без них он не мог обратиться к лорду, а тот, в свою очередь, к королю аури за помощью.
«И сами мы с аури никогда не справимся. Ещё слухи какие-то дурацкие о леди Тень постоянно появляются», — продолжал размышлять Дивон, скривившись от удушающего запаха разложения и мочи.
— Как думаешь, обоссались они до или после смерти? — спросил его Райх.
Дивон не любил его. Тот был беспечным, даже безалаберным, и редко мог оказаться полезным, особенно в таких сложных делах.
— Не знаю… но, кажется, что до, — задумчиво протянул Дивон. — Вопрос только в том, как убийца смог этого добиться?
Он осматривал застывшие лица погибших. Ни следа пыток, ни увечий, которые могли бы вызвать непроизвольное мочеиспускание. Но выражение на их лица поражало его: «Словно они радовались смерти», — осознал Дивон.
Изучая воспоминания наместника, Хейл понял: это ментальная магия. Их заставили испытать нечто такое, после чего смерть показалась им благословением.
Следующий фрагмент памяти Дивона показал ещё более жуткую картину. В другом месте трупов было больше — почти три десятка. Но теперь он заметил нечто странное: руки многих мужчин были в штанах. Некоторые вытащили свои причиндалы наружу и сжимали их. Почти возле каждого виднелись капли семени. Женщин среди убитых было немного — служанки или шлюхи, Дивон не обратил на них внимания. Но Хейлу показалось странным, что женщин тоже убили, они словно не вписывались в общую картину.
Следующие убийства напоминали все предыдущие — изувеченные трупы, отсечённые конечности, лишь некоторые были с идеально ровными линиями на шее, словно оставленные одним точным касанием меча или ножа.
Хейл предположил, что такие чистые, безупречно выверенные убийства — дело рук Эла. А все остальные… были за Тэлли. Думая об этом, он старался сохранять отстранённость, не связывать происходящее с образом Тэлли, который помнил. Не задумываться, кого именно они в итоге найдут.
«Может, так окажется, что прежней Тэлли, которую мы знали, больше нет», — пронеслось в его голове. Он отгонял мысли о том, что именно могло привести к этому. Но чем дальше, тем сильнее осознавал: ни один убийца не стал бы убивать так… извращённо. Каждое новое убийство убеждало его в одном: Тэлли изменилась. И, возможно, безвозвратно. Порой смерти были настолько ужасны, что даже у него тошнота подступала к горлу.
Среди убитых оказалось несколько лекарей-травников. Их тела с запрокинутыми головами были изрезаны, словно решето, а в открытые рты напиханы травы и различные зелья. И Хейл не был уверен, что это случилось уже после их смерти. Повсюду вокруг тел валялись измятые травы, перемешанные с рвотой. Часть жертв была буквально разворочена мечом — огромные раны, будто оружие вонзили в тело и провернули, увеличивая дыру.
Просматривая воспоминания Дивона, Хейл насчитал пятьдесят шесть погибших всего за несколько дней.
— Это словно рейд какой-то, — хихикнул не к месту Крест.
Хейл бросил на него взгляд, но промолчал. Его куда больше беспокоил Туррен, тот стоял бледный, как полотно. Даже несмотря на то, что Хейл не пересказал братьям всех деталей, услышанного Туру оказалось достаточно.
«Он никак не может принять мысль, что Тэлли тоже убивает», — покачал головой Хейл. Хотя и сам себе боялся признаться, что ему это тоже не удалось, даже после того, что он увидел в той таверне.
— Тэлли не способна на такое, — упрямо заявил Туррен, в упор глядя на Хейла, словно пытался взглядом придать вес своим словам.
— Не знаю, брат. Ничего не могу тебе сказать, — тихо ответил Хейл. Он так и не нашёл в себе сил рассказать братьям, что именно увидел в памяти трактирщика — того, чью дочь насиловали.
