Арианн благодарно пожала его руку и отпустила.
– Таким образом, ты снова нас выручил. Я уверена, что теперь даже Габриэль должна называть тебя нашим доблестным чудовищем.
– Сегодня она уже никак меня не будет называть. Лекарство, которое я ей дал, обеспечит глубокий сон до самого утра. Именно это ей требуется, чтобы дать организму полностью оправиться от такого потрясения.
Хотя он улыбался, Арианн уловила в его манере какую-то скованность, что ее немного обеспокоило.
– Похоже, ты очень хорошо разобрался в состоянии Габриэль. Где ты столько узнал об этом яде?
Арианн сочла вопрос вполне естественным, но заметила, как у Ренара слегка напряглись плечи.
– Право, не помню.
– Не помнишь? – удивленно повторила Арианн. – Разбираешься в ядах и не помнишь, где этому научился?
– Просто случайно узнавал во время моих странствий.
– В Италии?
– Я смог помочь твоей сестре. Так ли уж важно, откуда я узнал?
Может, и не важно, если бы Ренар не держался так странно. Он вел себя, как… как тогда, когда она впервые увидела его, прятал глаза, скрывал мысли. Но нет, ей просто кажется. Если кто и виноват, то это она: устраивает перекрестный допрос, когда человек просто до изнеможения устал.
Арианн поднялась на ноги и положила ладонь ему на руку.
– Извини, Жюстис. Простое любопытство, только и всего. Я бы ничего не смогла сделать, чтобы спасти Габриэль, если бы ты так легко не справился с этим.
– Это потому, что ты всегда избегала учиться черной магии.
– А ты нет? – обеспокоенно спросила она. – Но у кого же ты научился этим вещам?
Ренар отошел к окну и стал вглядываться в темную безлунную ночь. Арианн чувствовала, что внутри него идет напряженная борьба. Это еще сильнее усугубляло ее беспокойство. Наконец он повернулся к ней:
– У Люси.
– Люси? Твоей доброй старой бабушки? Ты говорил, что она была знахаркой, жила в горной деревушке и была не особенно сильна в целительстве.
– Да, не сильна. Люси не особо старалась заниматься лекарствами, но, боже мой, до чего же хорошо старуха разбиралась в ядах, – с горькой улыбкой признал Ренар. – Я бы, не удивился, если бы сказали, что она была лучше знакома с древней черной магией, чем сама королева Екатерина.
Арианн силилась осмыслить, что он ей говорил. Облизав губы, заикаясь, произнесла:
– Была только одна Дочь Земли, которая так же хорошо владела черной магией, как Екатерина, и это… это была…
Ренар поднял ресницы, давая возможность Арианн полностью заглянуть ему в глаза, и то, что она там прочла, потрясло ее, ей показалось, что она нырнула в холодный темный колодец.
– Мелюзина? Ты хочешь сказать, что твоей бабушкой была Мелюзина?
Когда Ренар вынужденно кивнул, Арианн зажмурилась, слишком потрясенная, чтобы поверить его словам.
– Ты – внук Мелюзины? Нет, это… этого не может быть. Та женщина была такой зловещей, что даже я без колебаний назвала бы ее ведьмой.
– Назвала бы? А я обычно звал ее бабушкой.
Арианн ожидала, что он рассмеется, собираясь отчитать за дурную остроту. Но хотя он и улыбнулся, она никогда еще не видела на его лице такого мрачного выражения, глаза его так и не просветлели.
Девушка снова бессильно опустилась на стул. Некоторое время она даже была не в состоянии говорить.
– Боже мой, Ренар. Ты не представляешь, какие вещи я слыхала о Мелюзине…
– Могу представить.
– И ты мне скажешь, что они неправдоподобны? – в отчаянии спросила она.
– Хотел бы, – пожав плечами, холодно ответил Ренар. – Большинство их, возможно, правдивы, но я не уверен. Даже я никогда не мог бы отделить, что знал о ней сам, от тех легенд, что о ней ходили. К тому времени, когда родился я, Люси отошла от многих безрассудств своей молодости.
–
Ренар поджал губы.
– Знаю. Но постарайся понять. Ты сама как знахарка испытала известные трудности и опасности, а ведь ты благородного происхождения, дочь прославленного рыцаря. Представь себе такую же сильную и умную девушку, но рожденную в нищете и невежестве. Мать Люси была простой деревенской повитухой. Когда Люси исполнилось десять лет, она стала свидетельницей того, что владелец поместья привлек мать к суду по обвинению в том, что один из младенцев, которого она принимала, к несчастью, родился уродом. Ее, вероятно, сожгли бы на костре, но она умерла под пытками, когда от нее требовали признания в колдовстве.
Ренар шагнул к столу и налил себе бокал вина. Может быть, ему нужно было подкрепиться добрым напитком, чтобы быть в состоянии продолжить разговор о бабушке. Или он просто выигрывал время, чтобы решить, сколько, он может ей сказать. Арианн глубоко кольнуло сомнение, особенно из-за того, что она была убеждена, что, наконец, осталась в прошлом уклончивость Ренара, его полуправда.
Сделав большой глоток, Ренар продолжал:
