– О, Мари, неужели вы думаете, что меня это может остановить? Да чтобы спасти Мири, я готова вызвать самого дьявола, но, право же, теперь слишком поздно посылать за Ренаром. Ни один гонец не успеет.
– А зачем тебе гонец? – Мари Клэр наклонилась к ней и, потянув за цепочку, вытащила перстень.
Арианн накрыла металлический кружочек ладонью.
– Я не сомневаюсь, что Ренар храбрый человек, – сказала она. – Но, когда мы договаривались, он, кажется, представлял себе такие деяния, как… отпугивание моих других поклонников или уплату моих долгов. Вы думаете, он готов драться за меня даже с охотниками на ведьм?
– Думаю, он сделает все, о чем ты попросишь.
– И… и думаете, что я смогу воспользоваться кольцом, чтобы его вызвать? И что оно подействует?
– А что ты теряешь? Не знаю, как ты, дорогая, но я готова испробовать все.
Какое-то время, глядя на кольцо, Арианн колебалась. Потом сняла металлический кружок с цепочки. Все это ерунда. Но на самом деле ей отчаянно хотелось испробовать что угодно.
Чуть дрожащей рукой она надела кольцо на палец. Что теперь? Его указания были краткими и простыми.
Закрыв глаза и прижав руку к сердцу, Арианн сосредоточилась и мысленно проговорила.
Сначала она чувствовала себя нелепо, потом более настойчиво продолжила.
Потом она почувствовала странное покалывание в пальце, следом по всему телу растеклась теплая волна. Вздрогнув, услышала в ухе шепот Ренара.
Симон остановился у двери склепа, держа в руке поднос со скудным содержимым. Немного хлеба, чуточку сыра, вода, ломтик смородинного пирога. Последний добавил Симон, чувствовавший угрызения совести. Он почему-то сомневался, что месье де Виз одобрил бы его угощение.
Заглянув сквозь решетку запертой двери, ведущей в склеп, он пытался разглядеть пленницу. Мири свернулась комочком на каменном полу спиной к саркофагу с резным изображением какого-то давно забытого рыцаря. Подбородок лежал на поднятых коленях, прекрасные золотистые волосы упали на лицо, заслоняя от мрачного окружения. Она выглядела такой маленькой и жалкой, что при виде ее у Симона тяжело опустились плечи.
Из головы не выходило обвинение Арианн Шене. Он почувствовал острый укол совести, изо всех сил стараясь его подавить. Магистр де Виз был прав, арестовав Мири Шене. Когда Симон успокаивал девочку, он не знал, кто она. Одна из семейства Шене, тех самых женщин, которых орден прибыл искать на этом острове.
Симон мог вполне поверить в колдовство, если это касалось старшей сестры. Он ощущал странную внушающую страх силу взгляда Арианн Шене. Но Мири до боли напоминала Симону его собственную сестру или какой она могла бы стать, если бы была жива. Если бы ее, мать, отца и остальных жителей деревни не уничтожили нельмы…
Когда он начинал становиться слишком мягкосердечным по отношению к Мири Шене, нужно было вспомнить об этом. Отперев дверь, он проскользнул в небольшой каменный склеп. Мири напряглась, но головы не подняла.
– Мадемуазель? – отрывисто произнес он.
Она еще глубже забилась в угол.
– Принес тебе поесть.
Плюхнул перед ней поднос.
Из-под волос выглянул один серебристо-голубой глаз.
– Не хочу.
Увидел только кончик прямого носика. Красный. Наверное, плакала. Симон почувствовал, как испаряется вся его решимость оставаться холодным и неприступным.
– Постарайся поесть, – произнес он более мягко. – Посмотри, вот пирог. Принес специально тебе. – Взял маленький ломтик и протянул, уговаривая:
– Возьми, пожалуйста.
Мири, поколебавшись, быстро схватила угощение. Спряталась с пирогом под волосами. Симон с трудом подавил улыбку: словно мышка, забившаяся в уголок. Ему очень хотелось отбросить с лица эти блестящие золотистые пряди. Чтобы удержаться от такого неуместного побуждения, сжал кулаки.
Жуя пирог, Мири прошамкала:
– Как… как котенок?
Симон изумленно уставился на нее. И она еще беспокоится о котенке?
– Котенок твой в порядке, – заверил он. – Спрятан в уютной клетке. Я дал ему блюдце молока.
– Это не мой котенок. На земле нельзя владеть живыми существами, и они не любят, когда их сажают в клетку. Его надо выпустить.
Он легко тронул ее за колено:
