Складывая салфетку, Арианн снова перевела разговор на него:
– Так что вы делали в Париже? При дворе вы, разумеется, не были?
– Нет, меня послали учиться в университет. Служившим у деда моим наставникам, в конце концов, удалось вдолбить в мою тупую голову основы чтения и письма – единственное достоинство, за которое я благодарен старику.
– Университет… – мечтательно произнесла Арианн. – Я бы так хотела там учиться. Когда-то очень давно знатным женщинам разрешали изучать там медицину.
– Милочка, эти тупицы ничему бы вас не научили. Главным занятием студентов, пожалуй, были необузданные бесчинства, пьянство и распут… э-э, азартные игры. Я преуспевал во всех этих занятиях. Полагаю, что продолжал бы в том же духе, если бы однажды в Париж не приехал Туссен. Он кузен моей бабушки, но я всегда считал его за брата, дядю или отца. Я был страшно рад видеть его, пока не узнал причины его приезда.
Эту часть прошлого Ренару определенно хотелось бы забыть, совсем не трогать. Но Арианн мягко коснулась его руки, и Ренар неохотно продолжил:
– Туссен приехал с известием, что охотники на ведьм прочесывают горы в поисках Люси.
Ренар почувствовал, как напряглась Арианн, и накрыл ее руку своей ладонью.
– Туссен хотел, чтобы я вернулся с ним. Стыдно признаться, но я чуть не отказался – все еще был на нее сердит. Но, в конце концов, поехал с ним. Говорят о предчувствиях, вот и меня охватило ощущение крайней неотложности, которое торопило меня, заставляло ехать быстрее, загонять коня до полусмерти. Однако все оказалось ни к чему…
– Вы опоздали, – догадалась Арианн.
Ренар хмуро кивнул:
– От нашей хижины и от моей бабушки мало что осталось. Только груда мусора и искореженных бревен да выжженная земля.
Арианн вцепилась в его руку, охваченная самыми разными чувствами – ужасом, горем, пониманием.
– Вот потому вы с такой ненавистью ринулись на де Виза. Был ли он одним из тех, кто… кто…
– Нет, – односложно ответил Ренар. – До сегодняшнего дня я не встречал этого негодяя. Для меня все охотники на ведьм одинаковы. А что касается тех, кто сжег мою бабушку, я давно разделался с ними. Единственный огонь, который они теперь будут разжигать, так это в аду.
Глаза Ренара стали такими холодными и жестокими, что Арианн, вздрогнув, отдернула руку. Он натянуто улыбнулся:
– Мысль о моем возмездии вам не по нутру, не так ли? Вам, с вашей добрейшей и всепрощающей душой. Вы даже спасли де Виза после всех злодеяний, которые он намеревался совершить, понапрасну пожертвовали ему свою бесценную магию, Дыхание Жизни. Зачем вы это сделали, Арианн?
– Мать всегда учила меня остерегаться темных сил мщения. Следует исцелять, а не убивать, пытаться спасти жизнь, не дать ей ускользнуть. Потому я и спасла де Виза и… и отчасти ради вас.
– Меня?
– Я не хотела, чтобы и вы не устояли перед силами зла. После всего, что вы для нас сделали, вы оказались бы в куда большей опасности, если бы вас обвинили в убийстве де Виза.
– Тогда бы вы избавились от нас обоих.
– Я не хочу… – Арианн удержалась от продолжения.
Ренар протянул руку, хотел коснуться его щеки, по Арианн испуганно отпрянула. Повернула кольцо на пальце, подумав, не права ли Габриэль, поскольку этот странный талисман каким-то образом усиливает влияние на нее Ренара.
– Расскажите, что было дальше, – попросила она. – После смерти бабушки.
Смирившись с ее отпором, Ренар откинулся на спинку стула:
– После моих действий против охотников на ведьм следовало на время покинуть страну. Дед был этому рад. После гибели Люси наша вражда углубилась. Мне не удалось доказать, но я сильно подозревал, что старый граф приложил руку к тому, чтобы натравить на Люси охотников на ведьм. Он считал, что именно она наслала на него проклятие, поэтому умерли все его другие сыновья и внуки, и наследником оказался я. Мы с дедом расстались, ненавидя друг друга. И каждый из нас поклялся убить другого, если наши пути пересекутся. К счастью, не пересеклись. Я отправился странствовать с Туссеном, дед в отчаянной попытке принялся насиловать молодых женщин, чтобы получить еще одного наследника. Моей ноги не было в Бретани, пока я не получил известие о его смерти. Думаю, вернулся я тогда отчасти из злорадства, что взял верх, отчасти по совету Туссена. Им, похоже, овладела странная фантазия, что из меня получится сносный граф.
– Он прав, – заметила Арианн. – Более подходящий, если вы приложите свой ум. Вы, сеньор, видели много на свете, и не только в мире богатства и власти. Знаете дела и заботы более скромных, простых людей. У вас есть редкая возможность поделиться с жителями вашего имения своим умением, пониманием, состраданием и… и…
– Из меня получился бы отличный граф… при надлежащей жене, – добавил он, овладевая, наконец, ее рукой. – Теперь, когда я столько рассказал вам о себе, я, конечно же, заслуживаю какого-то вознаграждения.
– Что у вас на уме? – с опаской спросила Арианн.
– Выходите за меня. Сегодня.
Арианн рассмеялась:
– Ничего себе вознаграждение за горстку откровений, синьор. Особенно, что одной вещи вы все-таки мне не сказали.
