– Сначала смерть, – пробормотал он, устремившись к Пурпурному священнику с высоко поднятым топором.
Капитан Алого Отряда не достиг своей цели. Его пронзило десятком арбалетных болтов еще до того, как он успел сделать первый шаг, и секундой позже он уже упал замертво. Его татуированная голова, словно символ убийственной непокорности, лежала у ног брата Джакана.
Аль-Хасим и Хоррок тоже не двигались. У нескольких выживших защитников крепости отобрали оружие, а их самих поместили под надежную охрану. Третьи ворота выбили таранами, и люди ро наводнили центральную часть Южного Стража. К городу уже подходили оставшиеся подразделения армии, и тут Коричневому священнику неожиданно стало плохо. Он увидел, как по ближайшей лестнице быстро поднимаются добровольцы и бегут к нему с арбалетами наготове.
Он поднял руки вверх, показывая, что без оружия, и произнес, стуча зубами:
– Я брат Ланри из Канарна… и я сдаюсь.
Когда солнце высоко поднялось над равнинами земель Алого Отряда, брат Ланри, закованный в кандалы, находился в раненском доме, ставшем тюрьмой воинов ро. Он не знал, что произошло с Хорроком или Аль-Хасимом, хотя шепотом передавали слухи, будто капитан Отряда Призраков умрет от своих ран еще до вечера. Несколько тысяч жителей Южного Стража силой согнали из их домов в центральную часть крепости, где они ожидали, какую судьбу уготовил им король, пока остальные отряды его армии хозяйничали в городе.
Ланри оказался вместе с бывшим Красным рыцарем, лишенным своего звания, и аристократом, который, похоже, во время битвы напился до потери сознания. Рыцаря звали Фэллон из Лейта. Священник был наслышан о его воинской доблести и смутно припоминал, что тот участвовал в захвате Ро Канарна. Почему с него сорвали рыцарский плащ и сковали руки сталью – оставалось загадкой. Когда неловкая тишина между двумя пленниками достигла апогея, а лорд из Дарквальда начал храпеть, Ланри решился заговорить.
– Э-э… в чем ваше преступление, сэр рыцарь? – спросил он, не сумев придумать ничего получше. Фэллон слабо улыбнулся, но взгляд его оставался странно напряженным.
– Я спас человека от смерти, – ответил он загадочно. – И не называйте меня «сэр».
– Ну, как последователь Одного Бога, я желаю вам удачи на суде. – произнес Ланри и неожиданно почувствовал, что его разум обессилел не меньше, чем тело.
– Вам следует поспать, брат, – произнес опальный рыцарь. – Голос у меня в голове сообщает, что вы мой союзник… и нам многое предстоит сделать.
Коричневый священник вежливо улыбнулся, но совершенно не понял, о чем говорил Фэллон.
Аль-Хасиму было больно. Снова. У него торчал арбалетный болт в правой стороне груди, ныли несколько сломанных ребер от удара булавой и кровоточил глубокий порез на шее. К счастью, большая часть болта застряла в кожаных доспехах, и в плоть вонзился лишь кончик острия. Рана болела, но он был уверен, что она не слишком серьезна. Порез на шее выглядел гораздо хуже и болел сильнее, но кровь быстро остановилась, и он не упал в обморок и не почувствовал необходимости вознести последнюю молитву Джаа.
Когда добровольцы Дарквальда начали собирать тела павших защитников Южного Стража, он притворился мертвым. Сейчас поле боя было почти очищено, и весь день он пролежал под грудой тел. Уже не в первый раз он притворялся мертвым, чтобы выкрутиться из безнадежной ситуации.
Хаффен Краснолицый погиб, Йохан Длинная Тень – тоже, как и Матиас Огненный Зуб. Единственным утешением была весть о Хорроке Зеленом Клинке: грозный предводитель Отряда Призраков был еще жив. Его утащили рыцари и позаботились о его ранах. Аль-Хасим считал, что. оставив главного ранена в живых, король захочет использовать его в качестве назидания остальным. Другим жителям Южного Стража не так повезло. В городе провели массовые казни. Всех, кто поднял топор на захватчиков, быстро вздернули на виселице. Большинство из них умерло сразу же от перелома шеи, но кто-то, медленно задыхаясь, висел по несколько минут.
Простые люди из владений Алого Отряда не были готовы сразу же подчиниться оккупантам. Многие пытались защитить свои дома и семьи от людей ро. Старики замахивались на рыцарей проржавевшим оружием, уже ставшим семейной реликвией, а женщины, прижимая к груди детей, отказывались покидать свои дома и плевали в лицо солдатам, которые пытались их оттуда вытащить. Зрелище было не из приятных.
Через несколько часов большинство обитателей крепости сдалось, прекратив тщетное сопротивление. Тысячи мирных жителей, женщин и детей Южного Стража собрали в огороженных загонах внутри центральной крепости под охраной рыцарей и слуг. Добровольцы не стремились грабить город и грубо обращаться с населением. Хасим слышал, как солдаты перешептывались об аресте их командующего: якобы аристократа из Дарквальда по прозвищу Владыка Топей арестовали Пурпурные священники по какому-то надуманному обвинению в предательстве. Очевидным было, что только страх перед братом Джаканом удерживал добровольцев в повиновении.
