Я слушала брата, и гладила его по голове, перебирая волосы. Он всегда искал моей поддержки, я привыкла к этому и никогда не задумывалась, что он не просто так отлынивает от своих обязанностей. А оказалось, брат чувствовал себя неуверенно из-за невозможности справиться с силой.
— Ты никогда не говорил мне, что не можешь ее обуздать. Почему?
— Ты моя старшая сестра, пусть на пять минут, но все же, у тебя все получается, за что ты не берешься, а я как недоделанный. Что со мной не так? Мне стыдно было признаться, что у тебя, девчонки, все выходит, а я ничего не могу поделать с силой. Она меня жжет изнутри!
— Жжет?! Мир, это же темная магия она холодит, а не жжет!
— Вот и я о том же. Я дефектный.
— Не говори так. Ты мой самый лучший брат.
— Конечно, у тебя-то других братьев нет. Так что я впереди всех по любому вопросу. Так что будем делать глава нашей несовершеннолетней семьи?
— О родной, я подумала, пока ты говорил, и хочу тебе кое что предложить.
— Уже интересно. Дерзай! Ты у нас светлая голова.
— Наше завещание магистр передаст в императорский архив. То есть, его никто не увидит, если мы сами не попросим императора его открыть. Правильно?
— Да все верно. И что?
— А то, что никто не узнает еще очень долгое время, кто у нас глава семьи. И я предлагаю, не обнародовать этот факт, чтобы не вызывать лишнее любопытство. Все автоматически подумают, что это ты, и мы не будем им указывать на их ошибку.
— Но ведь есть случаи, когда главы собираются вместе.
— Я знаю только два таких случая. Война и коронация императора. Нашего императора Никотавра короновали семь лет назад, так что следующая коронация может состояться через пятьдесят лет, и на границах тихо. Вот как доживем до магического совершеннолетия, тогда и вздохнем спокойно. Зачем нам всякие неприятности. Если все узнают о таком, меня будут осаждать все мелкопоместные, старые и молодые, чтобы дорваться до власти, это не считая твоего неудобства.
— Ты и так будешь в осаде с таким приданным. Его не скрыть. Оно появится в перечне невест в день нашего рождения.
— Да, что-то папа тут не продумал.
— Это не он. Это было мамино условие, при замужестве, такая сумма приданного, оговаривалась для дочерей. Они не думали, что ты будешь одна, и все достанется тебе.
— А ты откуда знаешь?
— Отец сказал с год назад. Даже не помню почему. К слову пришлось. И он смеялся, что нам придется стоять в дверях, спасая тебя от женихов. А по итогу, стоять только мне.
— Да, родной, тебе. Ты должен помогать мне отбиваться от них. Нам нужно дотянуть до двадцати пяти, и мне еще нужно чтобы ты помогал мне, если вдруг меня призовет общество. Мы будем жить в нашем доме как и раньше. Все теперь друг другу рассказываем и не пропадаем не предупредив.
— Я понял. Ты овечка, я — пастух.
— Почти. Этот год до девятнадцати лет мы в трауре. Я не буду ходить по балам и тебе не советую. Нас и так достанут.
— Ой, тебя так точно!
— А тебя нет что ли? Молодой и холостой маркиз с состоянием!
— Точно, я и забыл…
— Да, милый, жизнь наша не будет похожа на пряник, мы должны помогать друг другу.
— Я уже рад, что ты очень сильная, никто не сможет тебя ни к чему принудить, но все же надо держать нос по ветру.
— Не пугай. Тетю попросим придерживаться нашей версии, магистр будет молчать. Нам надо вернуться в городской особняк. Кристалл активировался, и я не знаю, когда он меня «выдернет» в совет.
— Как скажешь, Франц. Ты теперь главная, — и грустно улыбнулся.
— И я тебя умоляю, не зови меня так, я же девушка.
— А ведешь, как старший брат! Терпи!
Утром мы вернулись в столицу империи Венаурис. Наш особняк встречал нас черными шторами, означающими траур. Мы с братом и тетей молча прошествовали к парадным дверям.
Специально приехали рано, чтобы благородное общество еще спало, и не надо было ни с кем расшаркиваться.
Едва зайдя в дом, тетя Эми объявила, что пошлет слугу за портным и портнихой, так как нам нужен новый гардероб. Я хотела возразить, но тут поняла, что она права. У меня только одно черное платье и я в нем. А мне год надо ходить в чем-то. Хотя думаю, тетя не это имела в виду. Но зачем ссориться. Пусть закажет, что считает нужным, а я буду носить то, что считаю нужным.
Я сидела и неторопливо пила чай, размышляя над ситуацией.
Мирабальт, пошел освежиться с дороги, а я пребывала в тяжелых думах.
Но он быстро вернулся и огорошил меня словами:
— Франциска, тебе надо стать дурой!
— Прости? — я поперхнулась чаем.
— Что не понятно? Пока мы ехали, я все думал о нашей ситуации и хочу сказать, что не надо тебе демонстрировать свои мозги окружающим. Быть милой глупышкой намного выгоднее. Тебе все простят, если что-то пойдет не так, скорчишь глазки, построишь бровки «домиком» и вот.
— Ты думаешь так лучше?
— Да, так точно не додумают, кто у нас глава семьи, от кавалеров отбиваться проще, некоторые сами могут «отпасть», если не будешь знать, что сказать, приоткроешь ротик, скажешь «о-о-о» и потом с восхищением «Вы такой умный! Слов нет».
— Я так не смогу.